Страница 123 из 155
— Э, куда? — осторожно уточнил адъютант, явно догадываясь, каким будет ответ.
— В штаб, конечно же! Там же будет доклад о грядущей битве, так?
— Ну да-а-а…
— Вот, а я разве не офицер? Значит мне нужно его выслушать.
Адъютант Ноа посмотрел на меня таким взглядом, словно глубоко восхищался степенью моей наглости и даже собирался взять у неё автограф. Вздохнув, он провёл меня мимо караульных, которые на него даже не взглянули, заодно миновав своим вниманием и меня.
В штабе яблоку негде было упасть, хотя палатка эта оказалась размерами с хороший такой конференц-зал. Все собравшиеся как на подбор — с кучей орденов, медалей и выражением наигранной заинтересованности на лицах. Сразу было видно, что где-то здесь находился король. Единственная, кто выбивался из этой компании как одеждой, так и отсутствием желания подлизаться к монаршей особе, была Ноа Кейтлетт.
Кажется, она не приложила ни грамма усилий для того, чтобы сегодня выглядеть лучше, чем обычно. Та же форма, что и всегда, чистая до скрипа, никаких орденов и медалей, хотя у неё их было ничуть не меньше, чем у остальных.
В этом была вся Ноа. Если группа хотя бы из трёх человек в лютый мороз надевала тулупы, можно было не сомневаться, что Кейтлетт откажется переодеться в такой же даже под угрозой замёрзнуть насмерть.
В настоящий же момент она явно оппонировала абсолютному большинству присутствовавших, готовясь выступить перед публикой. Судя по Альту, который к ней бодро посеменил, с тем самым докладом. Получив бумаги, Кейтлетт тот же час начала что-то там сама себе бубнить, зачитывая доклад, не обращая на происходящее никакого внимания, хотя адъютант, этот подлый подлец, судя по жестикуляции, пытался сдать ей меня!
Что до моей персоны, то не успел я войти, как в мою сторону сразу же полетело несколько раздраженных взглядов, явно предлагавших проваливать да побыстрее. У Циона-то было место прямо на трибуне, а вот мне путь туда был противопоказан и грозил переизбытком железа в организме.
— Кто такой? Что тут забыл? — вдруг схватив меня за руку, осведомился один из офицеров, окидывая недобрым взглядом.
— Эм, сопровождающий! — выпалил я на удачу.
— Ну так займи своё место, чего встал? — прошипел на меня «лунный», подталкивая дальше.
Он видел то, чего мне ещё не удалось заметить — свободное место в одном из центральных рядов. Видимо, решил, что оно предназначалось мне, как одному из адъютантов. Очень медленно, на цыпочках, я направился туда и тихонько, стараясь ничем не обратить на себя внимание, сел. Только после этого до меня дошло, что в моих руках до сих пор полупустая миска с кашей.
Соседом слева оказался старик с аккуратными усиками и очками без дужек, который просто светился самодовольством. То и дело он принимался делать какие-то пометки угольным карандашом в небольшой книжке, которую бережно держал в руках.
«Мемуары пишет», — мгновенно понял я.
Это был никто иной как Анри Галлен собственной персоной. По его довольной роже мне сразу стало понятно из-под чьего пера вышел этот отвратительный доклад. «Непобедимый» командующий был так погружен в самолюбование, что даже не заметил моего появления.
Сосед по правую руку оказался ещё более экзотичной компанией: неопрятного вида старик, измученный гедонизмом, в частности его производной — безответственным алкоголизмом. Он постоянно икал, всеми силами стараясь понять, что же там нудела Ноа. С некоторым трудом в этой развалине можно было опознать короля Тофхельма, Хоакима Клыка.
Судя по растерянному пареньку, который крутился меж рядов, я только что занял место королевского адъютанта или вернее сказать виночерпия.
«Во выбрал местечко, хотя-я… здесь-то меня будут ждать в последнюю очередь», — закралась в мою голову шальная мысль. — «Однако эти двое знают Рейланда в лицо».
Впрочем, мои опасения были безосновательны. Галлен на меня ни разу не посмотрел. Оно и не удивительно — он видел солдат только с высоты своих карт, а в остальном полностью и безоговорочно игнорировал. Король мне тоже особого внимания не уделил, интересуясь куда сильнее припрятанной в одежде фляжкой, которой периодически загадочно булькал.
Не успел я как следует расслабить булки, как Хоаким неожиданно ожил:
— Не желаете, ик?
— Не-е-ет, спасибо, — взглянув в его мутные глаза, я подумал про себя, что не стоило так играть с судьбой.
— Для смелости не повредит, — пожимая плечами, заметил король, но больше выпить не предлагал, снова переключив внимание на доклад.
Стараясь не думать, как буду отсюда выбираться, я попытался сосредоточиться на том, что там рассказывала Кейтлетт. То ли из-за качества самого доклада, то ли из-за того, что Ноа была далеко не идеальным докладчиком, её выступление оказалось подобно реке.
— Таким образом, после решительных действий наших основных резервов, в действие с целью предупреждения возможных действий противника будут введены, подобно разящему мечу богов, наши не основные резервы, которые решительно воспрепятствуют, как плотина потоку воды, действиям врага. Таким образом, мы добьемся очевидных успехов в борьбе за позицию, обозначенную на карте под цифрой «5». Что позволит, как мы знаем из исторического опыта, создать доминирующее превосходство наших основных сил, а также неосновных резервов на левом фланге противника. Это в кратчайшие сроки заставит противника ввести в действие уже свои резервы…
Выступление лилось каким-то нескончаемым потоком воды, состоящим из отступлений на вольную тему, ссылками на различные источники и весьма куцым центральным материалом, который был спрятан за закрученными оборотам речи. Что-то понять в этом словесном поносе, сложить цельную картину из этих лоскутов было невозможно и явно неспроста. По Ноа было видно, что общий замысел даже ей самой не очень ясен. Отсюда и целые океаны воды, льющейся на слушателей.
К тому же то и дело проскакивали очевидные ошибки. Большинство присутствующих их даже не заметило, но я, наученный богатым опытом прослушивания различных «очень-очень» важных совещаний, влёт выделял ключевые моменты. Здесь в докладе забыли подразделение, которое просто оставалось стоять, тут не учли манёвры противника и так далее.
Мне стало окончательно ясно, что сей документ написан явно не Ноа. При всех своих недостатках она не была настолько тупой. Тут скорее чувствовалась рука другого «мастера», сидевшего от меня слева и упивающегося, словно мёдом, каждым словом. Он не забывал делать об этом пометки в своей книжечке.
Ошибок тем временем становилось всё больше и больше. Причём крайне глупых, таких, что даже ребёнок бы их заметил.
— Но вы же оголяете свой фланг! А если противник туда ударит? — не выдержав такого издевательства над военным искусством, на очередной такой ошибке громко заявил я.
Ноа, не ожидая такого, несколько секунд невидящим взглядом моргала в сторону слушателей, а затем далеко не с первой попытки нашла взглядом меня и, похоже, забыла, что ей нужно дышать.
Кажется, я даже слышал скрип, когда она беззвучно открыла рот от удивления, а затем закрыла, так и не найдя нужную фразу, хотя по её лицу было видно, что она сейчас лопнет от переполнявших её чувств. К сожалению, радости среди них точно не было.
Её выручил, как это ни странно, король. На протяжении всей этой сцены он вглядывался в карту, и в тот момент, когда Ноа уже собиралась сказать что-то вроде банального: «Убейте этого мерзавца Рора» или иначе ранить меня, решил взять слово.
— А он прав, командующая Кейтлетт! — заявил Хоаким с сарказмом. — Приятно видеть, что ваш доклад собрал здесь таких талантливых офицеров, эм, в смысле рядовых! Не представите нам своего оппонента?
Взгляд Ноа судорожно забегал от моей персоны к Хоакиму. Наконец, она, приняв окончательное решение, злорадно ухмыльнулась и начала:
— Это Р…
Осознав, что песенка моя спета, я нахально, под взглядом Кейтлетт, съел ложку каши и поставил пустую миску на пол, мол, ну давай, угробь свою карьеру. Опознай она перед всеми присутствующими, выяснится, что целая куча народа проморгала своего главного врага, который оказался в полуметре от короля. Полетит столько голов, что количество врагов Ноа, которая и без того не пользовалась любовью, вырастет в разы. Для человека, чьи успехи рассматривали с огромным скепсисом, а каждый промах под лупой — это слишком большой просчёт. Мне даже было её немного жалко. В конце концов, кого-кого, а Кейтлетт в недостатке старания и упорства не мог обвинить даже я.