Страница 74 из 134
ЛЕСТНИЦА
Стояла лестница однажды у стены. Хотя ступени все между собой равны, Но верхняя ступень пред нижними гордилась. Шел мимо человек, на лестницу взглянул, Схватил ее, перевернул — И верхняя ступень внизу уж очутилась. Так человек иной на вышине стоит, Гордится — и глядишь: как раз на низ слетит. Возьмем в пример Наполеона: Как сатана с небес, так он слетел со трона.ИСПРАВЛЕНИЕ
Бездушин прежде пил, играл, И женщин и мужчин, как дьявол, соблазнял; Ни чести, ни родства, ни бога он не знал; Но вдруг потом переменился: Ходить прилежно в церковь стал И в землю всё молился, А дома Библию и Штиллинга читал. Вот этим сатана ужасно огорчился, И говорит ему он так: «Помилуй! ты ведь не дурак, Не стыдно ли тебе с твоим умом молиться? Поверь мне, в святости нималой пользы нет. То ль дело веселиться! Прими мой дружеский совет: В объятия мои скорее возвратися. Ну полно, братец, не сердися; Увидишь, буду как вперед служить тебе». Бездушин улыбнулся И сам сказал в себе: «Пусть думает его, что я ума рехнулся. Поддел я славно сатану! А уж людей теперь, конечно, обману».ДВА КРАСАВЦА
Приехал в Ярославль валдайский дворянин, Пригожий очень господин, Красавец; волосы имел он золотые, Природой в кудри завитые, И ими так, как Феб, сиял, Лишь только что не сожигал; Лицо широкое в коричневых всё мушках, Иль, попросту сказать, в веснушках? Глаза сафирные, но только без бровей; Нос длинный, с маленькой на кончике прибавкой, Багряной с вишню бородавкой; Рот самый крошечный, едва не до ушей; Кривые, на манер клыков слоновых, зубы И как сафьянные подушки обе губы. Вот он пошел в ряды обновы покупать, Все безобразные ведь любят щеголять,— И видит в лавке там сидельца молодого, Курносого, рябого, Такого, что пером не можно написать, Ни в сказке рассказать. Валдаец мой остановился И, вздернув кверху нос, Преважно делает ему такой вопрос: «Не в Ярославле ль ты, голубчик мой, родился?» — «На что вам? Так, сударь, я здешний мещанин». — «Ты здешний? — подхватил со смехом дворянин.— Ну, правду говорят у нас, что ярославцы В России первые красавцы. Подобного тебе на белом свете нет! Позволь списать с себя портрет. Что за это с меня попросишь? Да истину скажи, не маску ли ты носишь?» Сиделец ничего на то не отвечал, С поклоном лишь ему он зеркало представил. Увидя в нем себя, Нарцисс мой замолчал, Как розан покраснел и дале путь направил. Мы ближнего нимало не щадим; В других пороки замечаем, Других браним, пересмехаем — А на себя не поглядим.КАЩЕЙ И ЛЕКАРЬ
Кащей не в шутку захворал, Пять дней уж с сундука не сходит; Не ест, не пьет и глаз почти не сводит: Пришло невмочь, за лекарем послал. Явился врач, ему лекарство прописал: «Сейчас же,— говорит,— пошлите вы в аптеку». — «А много ль денег дать велите человеку?» — «Не знаю, право, что возьмут... Ну, дайте двадцать пять, вам сдачи принесут». — «Что ж делать? Так и быть! Сейчас пошлю Ванюшку. Иван, приподними ты у меня подушку; Возьми, вот пять алтын! Вот гривна!.. Кажется, дал лишний грош один. Постой-ка: раз, два, три, четыре, пять — ну, верно! Скорей с рецептом ты беги, Да не зайди в кабак. Куда как это скверно!.. Не грязно на дворе, так скинь ты сапоги». Разинул лекарь рот, как будто видел чудо; Не верил он своим глазам, ушам. «Вы поняли меня,— сказал он,— очень худо; Пошлите двадцать пять рублей...» — «Не дам, не дам! Как двадцать пять рублей! О, господи мой боже! Во сне ли я иль наяву?» — «Здоровье ведь всего дороже». — «Как двадцать пять рублей! За что?» — «Да за траву, Микстуру, капли и пилюли». — «Да полно, оживу ли От этих я лекарств? Ведь я едва дышу; За что же двадцать пять рублей терять напрасно!» — «Хотя вы и больны опасно, Не бойтесь: я еще кой-что вам пропишу И, так сказать, из мертвых воскрешу, Лишь только вы ко мне доверенность имейте И денег не жалейте. Я за свои труды полушки не хочу: Вы бедный человек, без платы вас лечу, А даром получать лекарство невозможно. Вам подкреплять себя хорошей пищей должно; Для супа рябчиков или цыплят купить, И лучшее вино с водой отварной пить. Возьмите вы себе рейнвейну, иль лафиту, Хоть в пять рублей...» — «Совсем нет аппетиту!» — «Придет. Пошлите ж двадцать пять... Коль денег нет у вас, пожалуй, я достану». — «Отец мой, за тебя молиться богу стану». — «Я вам служить сердечно рад. Вот этот сундучок отдайте мне в заклад». — «Да разве на полу больному мне валяться?» — «Нет, я пришлю кровать: На ней покойнее вам будет почивать. Давайте-ка сундук, извольте приподняться. Ты за извозчиком сходи теперь, Иван!» — «Куда? Останься здесь, болван!.. Помилуйте!» — «Ну, выбирайте: Лечитесь или умирайте». — «Уж лучше так умру; оставьте вы меня». — «Прощайте; не прожить вам дня. Отца духовного позвать вы прикажите И гроб получше закажите. Уж не ударьте в грязь лицом, Распорядите всё перед своим концом, Чтоб после не было ни споров, ни тревоги. В шесть лошадей возьмите дроги, Покров богатый, балдахин...» — «Не беспокойтесь, я не знатный господин; Не для того копил всю жизнь свою именье, Чтобы на мотовство пошло, на погребенье! Могу я обойтись без этих пустяков». — «Есть у меня собранье черепов, Но нету черепа скупого; Продайте мне свой труп, купить его готов; Не сыщете купца другого». — «Когда не шутите, то я себя продам». — «Серьезно говорю».— «А много ли дадите?» — «Ну, двадцать пять рублей я дам». — «Нет, мало!» — «Сколько же хотите?» — «По крайней мере сто».— «Как можно? Пятьдесят». — «Прибавьте».— «Шестьдесят И ни копейки боле. Поверьте, что другой вас даром не возьмет. Простите!» — «Быть по вашей воле: Давайте по рукам, да деньги наперед!»