Страница 72 из 134
СОБАЧЬЯ ЗАВИСТЬ
Барбоска у крыльца избы людской лежал. К нему без памяти вдруг Жучко прибежал И говорит: «Барбоска! Ведь господа Приехали из Питера сюда, А с ними моська, Хрипунья старая, Полкан...» «Щенчишка?» — «Погляди, какой стал великан! Да как пристал к нему ошейник...» «Ошейник? Ах, мошенник! Давно ли я таскал за шиворот его? Нам, старикам, так ничего? Ну, право, господа не знают, За что так награждают! Да попадись он мне, то я уж проучу: Как за уши схвачу И тряску Такую дам...» «А вот он сам; Ну, дай-ка, брат, ему острастку». Взглянул Барбос — По жилам пробежал мороз: Собаку страшную он видит пред собою; Полканка был не то, что за год перед сим, Нет, не Барбоске сладить с ним. Ретироваться он хотел бы прежде бою. Вскочил подлец. Не знает, что сказать, Хвостом вертит — и ну щенка лизать. Вот так-то Гур Пафнутьич рассердился На Разумова, что тот орден получил. «Да как он к нам определился, Я уж тогда... в архиве был Помощником! А он был что? Мальчишка, Так, школьник, писаришка! Теперь асессор, кавалер! А я уж тридцать лет как обер-офицер, Но нету у меня и бронзовой медали; Писцу же так крест дали!» — «Послушай, Гур: был Разумов писцом, И мы с тобой писцами были; Он после сделался дельцом, Служил с отличием; за то и наградили. Что сделает он в день, Того, хоть пять очков надень, Не сделаешь и в год, как ты ни хоробрися». «Молчать, архивна крыса!»ЗАВЕТНОЕ ПИВО
Фома на завтрак звал Кузьму, И после водки Так говорил ему: «Покушай-ка селедки. Ну, что за сельдь! Крупна! жирна! А как вкусна! Голландская, ей-богу! Без обману! У Королева брал. Тебе-то лгать не стану... Вот свежая икра Из осетра... Прикажешь лýчку Зеленого?.. Попробуй эту штучку: Балык, да ведь какой балык! Ну так, как мед, во рту и тает. Нельзя не есть; возьми: кусочек невелик». «Помилуй! Этак я не стану и обедать». «А семужки нельзя никак, чтоб не отведать; Ведь из Архангельска прислал в гостинец сват. Покушай, брат!». «Фома Панкратьевич! покушал я довольно». «Э, как тебе не стыдно? Полно. Чем только лишь богат, Тем гостю дорогому рад... А вот грибочки, Тут рыжички, а здесь груздочки; И тех отведай, и других. Груздочки хороши, а рыжики так диво! Здесь не найдешь таких: Из Вологды!» — «А в кружке что?» — «Да пиво». «Ну, накормил ты молодца; Пожалуй-ка теперь пивца». «Вот этого нельзя; пей, если хочешь, водку». «Помилуй, ты меня соленым все кормил; А пива жаль тебе!» — «Я звал ведь на селедку; О пиве ж ничего тебе не говорил». «Умилосердися! Дай промочить мне глотку». «Пей водку!» «Ведь пиво есть?» — «Есть про себя, Не про тебя». «Хотя кваску вели подать, Панкратьич». «Есть, Елизарьич, И квас, Да лишь про нас». «Ей-ей, пить хочется».— «А знаешь, на хотенье — Терпенье». Терпение Кузьма тут вовсе потерял, Встал, За кружку — хвать рукою; Другою Он так хозяина толкнул, Что опрокинул тот стол с завтраком и стул. Упал — кричит: «Ай! Караул!» Рукой дрожащею хватает За свой кровоточивый лоб; Сквозь слез грозит, ругает; Молчит гость, пиво допивает И об пол кружку — хлоп! Красавицы кокетки! Ведь это вам наветки! Зачем собою нас прельщать? Зачем любовь в нас возбуждать Притворной нежностью и хитрыми словами, Когда мы не любимы вами И не хотите вы руки своей нам дать? Вам весело, как мы любовию к вам жаждем, Смеетесь, как мы страждем... Не корчите Фому — Не то попасть вам на Кузьму.ВОЛК И ЖУРАВЛЬ
Волк костью как-то подавился. Не мудрено: всегда есть торопился; Кость стала в горле у него. Прожора захрипел, стеснилось в нем дыханье, Ну, словом, смерть пришла его, И он хотел в грехах принесть уж покаянье. По счастию, Журавль тут мимо проходил. Страдалец перед ним пасть жалобно разинул; Журавль в нее свой нос предлинный опустил И кость удачно вынул. Волк вспрыгнул с радости, избавясь от беды. «А что ж мне за труды?» — Спросил носатый врач. «Ах ты неблагодарный! — Волк с сердцем отвечал.— Да как просить ты смел? Смотри какой нахальный! Благодари за то, что нос остался цел».