Страница 156 из 161
— Неужели? — не выдержав, рявкнул пока еще господин управляющий банка. Вороненые головы автоматонов повернулись к нему единым движением. Мистер Ратц заметно напрягся.
Но Вивьен Ригсберг его ответ нисколько не смутил:
— Именно, — надменно сказала она. — Только лишь благодаря заступничеству доктора Доу вы не отправитесь в долговую тюрьму Браммл из-за того, что потеряли мои деньги. И знаете, мой добрый друг, судья Сомм, запроторил бы вас туда лет на пятьсот, даже не пудря свой парик. Но доктор Доу… Натаниэль… сказал, что все это не требуется, так как он знает, где находится похищенный миллион. Он как раз собирался сообщить мне, когда вы появились.
— Что? — потрясенно проговорил мистер Портер. — Он знает?..
Доктор Доу поднялся из-за стола.
— Именно так, мистер Портер, — сказал он, галантно протянул руку, и — Портер не поверил своим глазам! — дымная туча изрыгнула тонкую женскую руку в длинной бархатной перчатке, принимая его приглашение.
«И как он смог очаровать эту бестию?! Это же невозможно!»
Доктор и хозяйка банка подошли к окну, а мистер Ладлоу перемкнул рычаг в стене. В тот же миг заработал механизм, запустивший спрятанный за портьерой барабан, наматывая на него шнур. Тяжелые бархатные шторы разъехались в стороны, впуская в мансарду серый утренний свет.
— Где же… Где же мои деньги, Натаниэль? — нетерпеливо проговорила Вивьен Ригсберг. — Они видны отсюда? Я их не вижу!
— Они здесь, мадам. — Доктор ткнул рукой, указывая на что-то вдали, и мистер Портер не в силах сдержать любопытство, подошел к окну, провожаемый пристальными взглядами железных телохранителей. — Они все это время были там. Фиш напоследок загадал еще одну загадку. «Миллион всегда был у вас на виду, но вы не можете его разглядеть за грязными пятнами! — сказал он. — Подлые адвокаты скрывают его от вас! Крадут у вас из-под носа, прямо как чистый воздух!»
Господин управляющий подошел. Стоило перед его глазами раскинуться площади Неми-Дрё, как он сразу все понял. Рекламные щиты над площадью… «“Ворчинс”. Стиральный порошок, который отстирает пятна даже на совести», «“Гришем и Томм”. Адвокаты», «“Эр-фрэ”. Запас чистого воздуха с разными вкусами» и, разумеется…
— Не может быть! — воскликнула Вивьен Ригсберг. — Это же… это же…
— Дерзко, нагло и весьма в духе Фредерика Фиша, — кивнул доктор. — Он просто не мог упустить подобную возможность.
Мистер Портер был на грани обморока. И его можно было понять. Он не моргая глядел на зависший в небе над площадью на аэро-бакене рекламный щит с надписью «“Ригсберг”. Ваши деньги здесь» и до сих пор не мог поверить, что подобный обман в принципе возможен.
— Он там, — сказал доктор. — Весь миллион. В балластных ящиках, полагаю.
— Неслыханный наглец! — с неприкрытым восхищением (но явно не к загадочнику, а к тому, кто разгадал его послание) воскликнула Вивьен Ригсберг и обратилась к старшему агенту банка: — Мои деньги все это время были здесь, Ратц! Под самым вашим носом!
— Виноват, мадам, — отчеканил мистер Ратц, опустив голову. — И я готов понести любое наказание, которое вы…
— Ой, оставьте! Лучше займитесь возвращением денег в хранилище.
— Слушаюсь, мадам.
Мистер Ратц, прихрамывая, удалился.
— Теперь вы, Портер. — Судя по голосу, Вивьен намеревалась его освежевать. Но он предвосхитил ее слова:
— Вы не можете меня уволить, — разъяренно проговорил пока еще господин управляющий. — Я всю свою жизнь отдал этому банку. Я сконструировал все его механизмы, создал все его отделы. Именно я нанял мистера Ратца, изобрел «Грабий список», продумал систему ссуд и первым во всем городе стал применять горемычный порошок! Без меня здесь все развалится! Я и есть этот банк!
Вивьен впервые его не перебила, но как только он договорил, облако, в котором она жила, угрожающе качнулось в его сторону, и даже дым, из которого оно было соткано, словно бы стал гуще.
— Вы и есть этот банк, говорите? — прошипела мадам. — Быть может, этот банк называется «Портер-банк»? Быть может, ворон с золотой монетой в клюве — это ваш семейный герб? Нет, Портер. Это все еще «Ригсберг-банк», а я — Ригсберг. В то время как вы — ничего не стоите, вы — жалкая никчемность, которой было позволено присутствовать при особах, пока в вас была надобность. Надобность в вас отпала.
Портер поглядел на нее с ненавистью:
— Только не говорите, что вы намерены лично заниматься всеми ежедневными делами банка, госпожа… — он презрительно скривился, — Ригсберг!
— Разумеется, нет! Не говорите глупости, Портер. Мы уже нашли вам подходящую замену. Все бумаги подписаны.
— И кто же это? Муни? Выдри? Да они и месяц не протянут! Уж помяните мое слово…
Вивьен Ригсберг рассмеялась.
— «Уж помяните мое слово», — перекривила мистера Портера хозяйка банка. — Я знаю, что значат подобные выпады. Вы уже, небось, вовсю думаете, как выслужиться перед нашими конкурентами? Но секреты Ригсбергов останутся в семье, вам ясно, Портер? Если вы пойдете к Скряггсу, ваша — уже ваша! — папка будет передана мистеру Ратцу. Вы поняли? Надеюсь, в самое ближайшее время вы соберете ваши вещи и покинете это здание.
— Вы не можете…
— О, я могу… И Портер. Доктор Доу — теперь друг нашего банка. Вы понимаете, что любые попытки мести ему или его близким с вашей стороны, приведут к еще большим проблемам для вас? Это все, что я собиралась вам сказать. А теперь официальное уведомление: Портер, вы уволены! Вон!
Мистер Портер застыл. В его лице не было ни кровинки. Из приоткрытого рта вырвался беззвучный хрип.
— Зря ты это сделала, дрянь, — едва слышно проговорил он, развернулся на каблуках и двинулся к выходу из мансарды.
Спустя двадцать минут мистер Портер уже спускался в лифте «Отисмайер» — в самый последний раз. При нем был его портфель с кое-какими бумагами и рабочей тетрадью, а рядом на тележке с ручкой стоял глиняный горшок с растением, сонно покачивающимся по ходу мерного движения лифта.
Напоследок бывшему господину управляющему невероятно хотелось плюнуть в портрет старика и этой безумной мрази, но он подумал, что это слишком просто и мелочно и, хуже того, было бы в стиле мистера Швали. Которым он давно не является. Но нет, ему нельзя тонуть в злобе и отчаянии. Он должен быть хладнокровным, рассудительным — таким, каким он был в тот памятный день, когда снял с себя костюм мистера Швали. Скряггс?! Нет уж! К Скряггсу он и не думал идти. Зачем идти к конкуренту, когда можно отомстить Вивьен Ригсберг намного более изощренно, сделать ей так больно, что она уже не оправится. Он пойдет к ее кузену Сеймуру, который давненько мечтает занять ее место. Секреты Ригсбергов останутся в семье — все как она и хотела…
А этот мерзкий доктор… нет, пока что стоит отложить его на потом. И без него есть чем заняться. В первую очередь нужно вернуть свое положение и показать этой твари, что она напрасно вышвырнула его, как собачонку. Он не успокоится, пока Вивьен Ригсберг, которая двадцать лет шпыняла его, третировала, унижала и оскорбляла, не отправится туда, где ей самое место — в «Эрринхаус». Все еще далеко не кончено…
«Я остановлюсь только, когда увижу ее в смирительной рубашке, воющую и грызущую мягкие стены, — думал мистер Портер. — И мы добьемся этого. Мне помогут… Мисс Кэрри́ди поможет разобраться с безумной Вивьен. Вместе мы добьемся своего!»
Лифт опустился на первый этаж, раздался звонок, дверцы разошлись, и мистер Портер едва не столкнулся ни с кем иным, как с мисс Кэрри́ди.
Старшая клерк-мадам банка держала в руках картонную коробку, доверху наполненную бумагами. Судя по всему, она собиралась наверх — должно быть, ее вызвали, чтобы выдать новые инструкции и представить его замену.
И тут мистер Портер увидел кое-что в зале. За столом мисс Кэрри́ди, еще не привыкнув к новому месту, сидела ее бывшая заместительница, мисс Паттнерс.
Его посетила пугающая мысль: «Ее тоже хотят уволить? Эта тварь решила обезопасить себя и избавиться от верной помощницы бывшего управляющего?».