Страница 137 из 161
Он прежде не замечал, как она красива, не обращал внимания, как плавно изгибается контур ее лица и как идеально лежат тени на глазах. А ее губы…
Губы мисс Кэрри́ди приблизились к его губам, он потянулся к ней. Он увидел, как она томно закрыла глаза… ощутил, как горят ее руки в его руках, и ему показалось, что она вот-вот расплавит его пальцы… Ее лицо вдруг утратило четкость очертаний, его затянули собой тени. На мгновение мистеру Портеру показалось, что мушка на левой скуле мисс Кэрри́ди зашевелилась и поползла вниз по щеке. Она просто свела его с ума…
Он порывался что-то сказать, но слова превратились в томительный стон и… ее губы приоткрылись… он уже чувствует ее легкое дыхание… губы почти касаются губ…
В следующее мгновение он почувствовал, как комната начинает будто бы переворачиваться, и он вместе с ней…
Почувствовав, как обмякли руки мистера Портера, мисс Кэрри́ди открыла глаза. Господин управляющий банка еще какое-то время глядел на нее невидяще, после чего, глаза его закрылись.
Мисс Кэрри́ди чуть подтолкнула его, и он рухнул в кресло. Голова мистера Портера откинулась.
— И почему ты так долго сопротивлялся? — раздраженно проговорила она, вновь надев свои очки. Ее холодность и коварство словно вернулись вместе с ними. — Это было близко… очень близко…
Вкус несостоявшегося поцелуя был противен мисс Кэрри́ди, и она, выхватив из-под манжеты рукава платья платок, поспешно обтерла губы. На самом деле мистер Портер ей не нравился. Признаться, ей вообще никто не нравился. Пусть другие дамы думают о таких сугубо женских вещах, как авансы мужчин, свидания при луне и любовные письма, она этой мерзостью заниматься не намерена. Она не настолько легкомысленна, у нее слишком много дел и вообще — у нее целеустремленность.
Мисс Кэрри́ди склонилась над мистером Портером и запустила свои руки в его волосы, нашарила там оба ключа и вытащила их. Выбрала нужный, а другой (тот, который принес сержант Кручинс) вернула на место.
Завладев ключом, старшая клерк-мадам банка прошла к двери, приоткрыла ее и выглянула в коридор.
В конце коридора, в дверях гостиной, стояли какие-то люди.
— У нас нет на все это времени, — проговорил один из них. — Говорите, третий этаж?
— Да, — ответил другой. — Коридор третьего этажа…
Третий человек, громадный и жуткий, промолчал.
Мисс Кэрри́ди тихонько прикрыла дверь и замерла, прислушиваясь.
Троица крысоловов — старшая клерк-мадам сразу поняла, кто это, — прошла мимо.
— Вы полагаете, что страх перед ядом заставит их оставаться в своих комнатах? — спросил один из них. Даже через респиратор было слышно сомнение в его голосе.
Тут же последовал ответ:
— На случай чьего-нибудь неожиданного острого желания побродить по дому во время травли у нас кое-что припасено, верно, Мэпл?
— Верно, Смолл.
— Вы, главное, не гасите фонарь. Ни в коем случае.
— Я помню.
Голоса стихли. Крысоловы удалились. Мисс Кэрри́ди отошла от двери и бросила тревожный взгляд на настенные часы.
Мистер Портер пошевелился и заворчал. Старшая клерк-мадам спешно подошла к нему и, достав крошечный флакон из незаметного кармашка на платье, несколько раз сдавила резиновую грушу, направив сам флакон на господина управляющего банка. Пурпурная пыль проникла в его нос и приоткрытый рот, и он затих.
Мисс Кэрри́ди спрятала духи. Ключ, вытащенный из волос мистера Портера, нервно заплясал в пальцах.
— Ну где же ты ходишь? — раздраженно проговорила она, не отрывая взгляда от медленно ползущей стрелки часов. — Сколько можно ждать?
В какой-то момент ей показалось, что за дверью кто-то стоит. Она прислушалась… Нет, она просто хочет, чтобы там кто-то стоял…
Некоторое время мисс Кэрри́ди мерила кабинет шагами, не в силах найти себе место от волнения, то и дело поглядывая на мистера Портера — не удумает ли очнуться раньше времени.
С каждой минутой, как ничего не происходило, она бледнела все сильнее. В голове уже стал складываться запасной план — плохой, шаткий, как пьяный одноногий клоун, но иного выхода, казалось, у нее не оставалось.
Старшая клерк-мадам сжала в руке ключ и решительно шагнула к двери.
И тут в дверь заскреблись.
***
4 часа 50 минут (дня).
Констебль Хоппер отогнал рукой назойливую птицу и попытался вернуться к наблюдению за домом. Черный дрозд, который жил в ольховых зарослях, считал этот куст своей собственностью и был не слишком-то рад незваным гостям. Он издал «кррак», вспорхнул и уселся прямо на котелок громилы-полицейского, видимо намереваясь клюнуть его в голову.
Хоппер замотал головой и попытался отогнать дрозда руками. Птица взмахнула крыльями и уселась на ветку старого клёна, нависающую над затаившимися в кустах констеблями. Дрозд гневно взирал на вторженцев и не замечал облизнувшегося неподалеку кота.
Активная жестикуляция Хоппера заставила заросли покачнуться, при этом, воюя с дроздом, он неловко развернулся и встал на ногу напарнику.
— Уймись! — велел Бэнкс. — Ты нас выдашь!
Убедившись, что шляпа в безопасности, Хоппер замер, осторожно отвел рукой ветки кустарника и поглядел на дом.
— Ну что, ты видишь мальчишку?
Толстый констебль лишь хмыкнул.
Они прятались тут уже довольно долгое время. Сперва со смесью раздражения и злорадства глядели на то, как мальчишка пытается найти вход. Прежде, чем забраться по лестнице на крышу, он обернулся и помахал кустам. Кусты угрожающе качнулись: мол, не нарушай конспирацию…
В тот же миг, как Джаспер Доу начал карабкаться по лесенке, калитка скрипнула, и в сад вошли три престранных субъекта. Хоппер, привлекая внимание напарника, болезненно пнул его локтем в бок.
— И сам вижу, — прорычал толстый констебль. — А им здесь что понадобилось?
— Крысоловы… — удивленно прошептал Хоппер. — Ловят крыс?
— Да уж. Видимо, Фиш хочет обезопасить денежки, чтобы их не сожрали эти хвостатые твари. Ты ведь помнишь тот случай в Фли?
— С ростовщиком Злоббином? Так то ведь враки все. Чтобы Злоббин позволил крысам схарчить его денежки? Нет уж, он первее схарчит всех крыс.
— Но Фиш — не Злоббин.
— Гм. Весомо.
Крысоловам открыл дверь какой-то престарелый франт, вырядившийся, судя по всему, не иначе как на бал. Констебли не были осведомлены о существовании дворецких.
Вскоре члены Братства скрылись в доме, и сад вновь погрузился в сон. Но до тех лишь пор, пока из кухонного окна не стали раздаваться крики. Судя по всему, ревел кашалот, в которого выстрелили гарпуном. Ну, или просто разъяренная кухарка.
— …никуда я не пойду, ишь чего выдумали! Мистер Бастерс, у меня тут ужин! А у хозяина гостья! Они праздновать изволили! Думаете ужин сам себя приготовит, пока я буду в комнате отсиживаться?! Нет уж! И не надо мне тыкать вашими «Самоготовящимися горячительными шкафами Тоффлер»! Мы не в Старом центре, а в Сонн! И никогда такой шкаф не заменит ужин, приготовленный этими вот руками! Вам меня не переубедить!
Но учитывая, что вскоре крики стихли, а кухарка, со злостью захлопнув окно кухни, куда-то исчезла, очевидно, ее все же переубедили. После этого в саду, да и во всем доме, кажется, вообще ничего не происходило.
— Так ты видишь мальчишку? — повторил Хоппер.
Бэнкс не ответил. Бросив последний взгляд на окна, он, к ужасу напарника, стал выбираться из укрытия.
— Ты куда? — потянул его за рукав Хоппер. — Мы же должны ждать знак!
— Ты с ума, что ли, сошел? — презрительно глянул на него Бэнкс. — Неужели ты полагал, что мы пойдем на поводу у этого маленького прохвоста? Или ты думаешь, что он все выполнит как было условлено и, правда, впустит нас?
— Ну… я… э…
— Нет уж, не такие мы наивные. К тому же у нас есть своя голова на плечах.
— Свои головы, — уточнил Хоппер, но толстяк не обратил на его слова никакого внимания.
— Мы сами проникнем в дом, — сказал он. — И никакой мальчишка нам не нужен.
— И как ты предлагаешь это сделать? Мы в дымоход не пролезем. Да и вообще Лиззи, знаешь ли, не одобряет дымоходы — она говорит, что для лазанья по ним город изобрел трубочистов.