Страница 104 из 161
Этот человек говорил так размеренно и использовал столько канцелярских выражений и излишних уточнений, что создавалось впечатление, будто он не ворвался только что в чужой дом, а надиктовывает годовой отчет засыпающему секретарю.
— Имеет место подозрение, — продолжил мистер Ратц, — что беглец именем Фиш, Фредерик (второе имя неизвестно), гражданин Льотомна, подозреваемый в совершении указанного ранее ограбления находится в данный момент…
Терпение лопнуло даже у такого хладнокровного человека, как доктор Доу.
— Достаточно! Я уже понял, что вы гонитесь за грабителем, но почему вы явились сюда?
— Подтверждено, что искомое лицо пострадало во время акта обмена выстрелами и скрылось в…
— Скрылось? Как и ваша лаконичность. Можно покороче?
Это было невероятно грубо, но доктор Доу уже просто не мог себя сдерживать: быть настолько занудным не выходило даже у него самого.
Джаспер не поверил своим ушам. Дядюшка грубит? И говорит кому-то «покороче»?! Племянник доктора Доу хмыкнул.
Ратц медленно повернул к мальчику голову, и тот застыл, ухмылка сползла с его губ, словно ее безжалостно сорвали с нее металлическими пальцами.
— Я догадываюсь, почему этот Фиш от вас сбежал, — добавил доктор Доу. — Он просто устал слушать ваш нескончаемый, занудный…
— Кто еще в доме? — Мистер Ратц пронзил доктора Доу игольным взглядом. Без излишних утомительных уточнений этот краткий вопрос прозвучал, как щелчок взведенного курка.
— Моя экономка ушла в лавку, и она может вернуться в любой момент. Еще, может, где-то здесь ее племянница, но я не уверен. Наверху меня ждет пациент. Вы оторвали меня от осмотра. Возмутительно!
Мистер Ратц, не сводя немигающих глаз с доктора, велел своим людям:
— Фелл, Доммер, вы наверх. Кеббит, простучите лестницу.
Оказалось, что все же порой этот человек способен не растрачивать слова попусту.
— В доме есть чердак? — спросил он у доктора.
— Да, но…
— Фирнелл, осмотрите чердак. Особое внимание уделите дымоходам. Вы знаете, что искать: подозрительные щели, канделябры со стертой пылью…
Джаспер было возмутился: за кого этот Ратц их принимает? За семейство великосветских интриганов, живущих в огромном замке, полном тайных ходов и семейных привидений? А потом он вспомнил о подземном ходе, начинающемся в чулане, и вздохнул: что ж, где-то здесь действительно могли бы обнаружиться отъезжающие панели и ложные книжные шкафы.
— И зачем бы мне укрывать грабителя банков? — яростно проговорил доктор Доу тем временем, глядя, как люди Ратца расползаются по его дому, словно насекомые.
— Действительно, господин доктор, зачем бы вам это делать?
Один из клерков по особо важным делам открыл дверь чулана, сунулся внутрь.
— В чулане сложен всякий хлам, — вставил доктор, белый как мел. — Может быть, вы еще заглянете в мой портсигар? Или поковыряетесь в жестянках от ваксы?
Джаспер напрягся, но агент банка в коморке долго не пробыл. Из чулана его выгнал полосатый жужжащий комок шерсти с полупрозрачными золотистыми крылышками, яростно надвинувшийся на него и целящийся жалом прямо ему в лицо. Клерк выскочил за порог, захлопнув за собой дверь.
— Что такое, Уисп? — мистер Ратц недовольно поднял бровь.
— Пчела, сэр. Там большая пчела. Она не выказывает…
— Это Клара! — воскликнул Джаспер, попытавшись говорить наиболее угрожающе. — Злобная пчела-убийца из джунглей Кейкута, и мы ее еще сегодня не кормили! Мы ее запираем, когда кто-то приходит. Но если хотите, мы ее выпустим!
— В этом нет никакой нужды, — безразлично проговорил мистер Ратц. — Уисп, обыщите кухню и флигель.
Доктор Доу встал на пути у этого Уиспа, но тот просто обошел его, словно внезапно выросший фонарный столб, и скрылся в двери кухни.
— Вы знаете, что подобные вторжения от частных лиц незаконны?! — скрипнув зубами, сказал доктор Доу. — Я буду жаловаться.
— Все законно, господин доктор.
— На каких основаниях вы проводите обыск в моем доме?!
— Мы обладаем широким спектром полномочий, господин доктор, — ответил мистер Ратц, — для эффективного расследования ограбления «Ригсберг-банка» и преследования любого, кто покажется нам хоть немного подозрительным в связи с этим делом.
Доктор Доу хотел что-то ответить на это, но мистер Ратц резким движением вскинул руку, прерывая его.
— Не стоит, господин доктор. Мы все выяснили. Связались напрямую с господином комиссаром Тремпл-Толл в Доме-с-синей-крышей. И знаете что? Он не имеет ни малейшего представления о том, что, оказывается, подписывал вам какие-либо дозволительные бумаги для поиска грабителей. Единственное предписание, которое он вам выдал, устарело, так как дело по нему официально закрыто. Господин комиссар был несказанно удивлен тем, что вы расследуете ограбление банка. В то же время, — продолжил Ратц, — мы обладаем всеми требуемыми бумагами, подписанными лично господином судьей Соммом, с проставленными печатями во всех отделах Дома-с-синей-крышей и даже из Роттерхауз, главного полицейского управления Габена в Старом центре. Мистер Фолли, прошу вас.
Последний, помимо самого мистера Ратца, оставшийся в гостиной клерк по особо важным делам продемонстрировал доктору туго набитый портфель.
— Вот сколько бумаг требуется для того, чтобы получить все основания для ведения расследования, дозволенного проникновения в дома подозреваемых лиц, обысков и задержаний, но, помимо прочего, также и для того, чтобы просто задавать вопросы, хоть как-то связанные с ограблением по адресу площадь Неми-Дрё, дом № 7.
— С каких это пор нужны какие-то бумаги, чтобы просто задавать вопросы?! — возмутился доктор.
— С недавних пор и во всем, что касается этого дела. Так что, господин доктор, если у вас отсутствует хотя бы одна из данных бумаг… прошу меня простить. Надеюсь, я в полной и предельно развернутой форме ответил на ваше опротестование.
— С чего вы вообще взяли, что ваш беглец здесь? — гневно спросил доктор Доу.
— Заверяю вас, у нас имеются сведения, заслуживающие доверия. И я оставляю за собой право опустить подробности. К тому же мистер Фиш ранен, а вы — доктор. Поэтому его местонахождение здесь вполне логично. Вы лучше расскажите, пока мои люди ищут беглеца, почему вы решили встрять в это расследование?
— Обстоятельства сложились таким образом, что нельзя было оставаться в стороне. И я… — доктор выдержал паузу (несмотря на то, что всегда с подозрением относился к людям, которые в разговорах выдерживают умышленные многозначительные паузы), — оставляю за собой право опустить подробности. А еще я оставляю за собой право отправиться к господину комиссару Тремпл-Толл в ту же секунду, как вы покинете мой дом.
Мистер Ратц расстегнул одну из пуговиц пальто, засунул под него руку и достал жилетные часы на такой же внешне неприметной, как и он сам, цепочке, откинул крышку.
— Вы можете обжаловать произведенную нами процедуру у господина комиссара, можете обратиться напрямую к достопочтенному судье Сомму, а можете просто смириться. Это поливариантно.
— Поливариантно? И из какой только бездны потерянных сумбурных словарей вы извлекли этого… вот… вербального монстра?
Мистер Ратц слегка нахмурился. Он не понимал, в чем состоит суть претензии. Что касается доктора Доу, то он, благодаря своей практике, постоянно имел дело с совершенно разными людьми. И хуже личностей, которые употребляли слова, вроде «всамделишный», как тот же констебль Хоппер, для него были только те, кто изъяснялся на языке столь переусложненном, что ему место и судьба быть забытыми и сожженными в старых, никому не нужных библиотеках.
— Любые ваши обжалования ответа не получат, — продолжил мистер Ратц. — Дело касается важных персон. И важные персоны вернут свою собственность и защитят свою репутацию при любом варианте стечения обстоятельств.
— Эй! Отпустите меня! — раздалось вдруг сверху. — Ледяные руки! Уберите руки! Или хотя бы подогрейте их!
— Сэр, мы нашли кое-кого! — доложил один из агентов Ратца.