Страница 17 из 23
Увидев, что близнецы продолжают стоять и смотреть на нее, Джессика отказалась от мысли поспать еще немного.
– И не смотрите на меня так. Я уже сказала вам, что у меня свои планы. Дэнни Стоффер пригласил меня сегодня на пляж. Я надеюсь, что он все-таки простил меня за тот ужасный вечер в кино. Вы ведь помните, какой вечер? Теперь вы хотите, чтобы у меня пропало еще одно свидание с ним из-за того, что вас нужно куда-то везти? Не выйдет!
– Твоя мама сказала…
– Значит, моя мама передумает, – прервала Джессика. Она встала и направилась к двери. – Сейчас я с ней поговорю.
Но прежде, чем она вышла из комнаты, Джоан выпалила:
– Твоя мама уехала несколько минут назад. Она должна была куда-то подвезти твоего папу. Она оставила тебе эту записку.
Джессика взяла записку, прочитала и поняла, что ее день будет безнадежно испорчен:
«Дорогая Джес!
Вчера вечером ты уже спала, когда выяснилось, что у нас с папой назначены неотложные дела на сегодняшнее утро. У Джин и Джоан этим утром должно быть прослушивание. Пожалуйста, отвези их. Мы с папой будем тебе очень благодарны.
Люблю и целую тебя, мама».
– И в этом выражается ее любовь? – спросила Джессика, не ожидая, впрочем, ответа от сестер Перси.
Она тяжело вздохнула. Придется выполнить мамино поручение. Ничего другого не остается.
– Ну, хорошо. Где находится это место и сколько времени длится это дурацкое мероприятие? – спросила она со злостью.
Когда близнецы рассказали ей, где проводятся прослушивания и что каждое из них продолжается только пять или десять минут, Джессика повеселела. Она могла выполнить свои шоферские обязанности и вполне успеть на свидание к Дэнни, думала она. Это будет не так уж сложно – если не обращать слишком много внимания на запрет на превышение скорости.
– Вот это место, Джессика! Видишь вывеску? – закричала Джин. – Посмотри, сколько тут машин!
Джессика взглянула на тесно заставленную машинами стоянку у здания начальной школы и застонала. Поездка сюда заняла почти час из-за пробок на дорогах. Куда все они едут ни свет, ни заря, да еще в субботу?
– Послушайте, вы обе, я сейчас высажу вас, идите в школу, делайте там, что вам нужно, потом приходите на стоянку. Я буду вас ждать.
Она взглянула на часы на приборной доске и впервые в жизни пожалела, что у нее нет наручных часов. Никогда раньше время не казалось ей таким важным.
– На это уйдет двадцать, ну, может, тридцать минут, так?
На нее смотрели четыре очень испуганных черных глаза.
– В чем дело? – спросила она нетерпеливо.
Джин и Джоан переглянулись, затем снова посмотрели на Джессику.
– Разве ты не пойдешь с нами? – спросила Джин.
– Мама всегда ходит с нами вместе, – добавила Джоан.
– Я вам не мама!
– Но ты нам вроде старшей сестры, ведь правда же, Джессика? Пожалуйста. Мы боимся идти туда одни.
Джессика перевела взгляд с одного умоляющего лица на другое. Как она позволила втянуть себя во всю эту канитель? Ответ она нашла быстро. Элизабет. Она знала, что прежняя Элизабет в такой ситуации была бы доброй, сочувствующей и ободряющей. Джессика не могла поручиться, что сумеет быть именно такой, но она втянута в эту историю, и тут уж ничего нельзя поделать.
– Ладно, мышата, выходите! Я припаркую машину и найду вас в вестибюле, – сказала она, смирясь с неизбежным.
Близнецы выкарабкались из машины, держа под мышками черные футляры с флейтами, и присоединились к потоку юных музыкантов, входящих в школьное здание.
Джессика долго колесила в поисках свободного места на стоянке. Наконец ей удалось припарковать машину.
Она была поражена, увидев, сколько народа собралось в вестибюле школы.
«С ума сойти!» – сказала она себе.
Толпа настойчивых родителей и миллион испуганных крольчат. Джессике Уэйкфилд еще не приходилось бывать в таких ситуациях.
Не успела она войти внутрь, как Джин и Джоан тут же подошли к ней.
– Ну, детки, – сказала она, – давайте начнем.
– Ты не можешь подойти к столу и сказать той женщине, кто мы такие? – робко спросила Джин.
– Пошли. Чем скорее этот ужас кончится, тем лучше, – сказала Джессика, таща их к длинному регистрационному столу.
– Могу я вам чем-то помочь? – спросила женщина.
– Сомневаюсь в этом, но можно попробовать, – пробормотала Джессика.
– Прошу прощения, мисс?
– Эти две девочки пришли на прослушивание. – Джессика подтолкнула близнецов ближе к столу.
– Еще двое флейтистов, как я вижу, – сказала женщина, взглянув на их кожаные футляры.
– Да. Пожалуйста, пусть их пропустят прямо сейчас. Нам далеко ехать домой, и у нас назначена на полдень важная встреча. – Джессика изобразила на лице предельно искреннюю улыбку, которая всегда помогала ей добиться от взрослых всего, что нужно.
Женщина улыбнулась в ответ. Сработало!
– Давайте посмотрим, что можно сделать, дорогая. Сегодня уже зарегистрировалось много флейтистов, так что вашим сестрам придется ждать своей очереди. – Она взглянула на лежащий перед ней список.
Джессика не стала объяснять женщине, что близнецы ей не сестры, но подумала, что у той, должно быть, что-то со зрением: надо умудриться увидеть какое-то сходство между двумя этими темноволосыми замухрышками и такой красивой блондинкой, как она.
– Хорошо, девочки, напишите ваши фамилии в конце этого списка. Ваши номера – семьдесят два и семьдесят три.
– Семьдесят два и семьдесят три! – выдохнула Джессика в ужасе. – Этого не может быть!
Джессике казалось, что никогда в жизни она не была так раздражена. Но она ошиблась. Настоящее раздражение пришло позже, когда она в течение пяти часов бесцельно слонялась по пыльным школьным коридорам, слушая незамолкающие звуки флейт, труб, тромбонов и бог знает чего еще. Наконец были объявлены номера близнецов. Они исчезли в комнате и немного погодя вышли.
– Думаю, я сдала, – сияя, сказала Джин.
– Я сыграла, – сказала Джоан.
– Как называется эта жуткая пьеса, которую вы играли? – спросила Джессика.
– Жуткая?! Это была соната Баха!
– Ну, а теперь, вы обе, вы все закончили? Мы можем ехать?
– Конечно, – ответила Джоан. – Мы тебе очень признательны за то, что ты нас привезла.
Джессика почти не слушала. Она посадила их в машину и поспешно повернула в сторону Ласковой Долины.
Сначала ей показалось, что в ушах у нее все еще звучат отголоски флейты, но потом в зеркале заднего вида показались мигающие огни.
Джессика стукнула по рулю ладонью. Несчастья обступали ее со всех сторон.
– Лицензию и карточку регистрации, мисс, – сказал полицейский.
Сейчас было самое время и место прибегнуть к помощи ее «только-для-взрослых» улыбки, и Джессика вложила в нее все свое обаяние.
– Ох, сэр, простите, пожалуйста. Я чуть-чуть превысила скорость? – В ее правом глазу, как по волшебству, появилась большая слеза.
– Пятнадцать миль – больше, чем чуть-чуть, юная леди, – ответил полицейский, оставшийся совершенно равнодушным к ее готовности заплакать. – Вы подвергали опасности свою жизнь и жизнь других людей. И рисковали жизнью своих маленьких сестер, – добавил он.
Это уже было чересчур.
– Они не мои сестры, и это ясно каждому, у кого есть хотя бы полглаза, – сказала она резко. – Если вы соблаговолите отдать мне квитанцию на штраф, я поеду.
«Все-таки, если поторопиться, – подумала она, – может быть, я еще застану Дэнни на пляже».
– Джессика, этот полицейский сказал, чтобы ты не ехала так быстро.
– Ну, если бы вы выучились побыстрее играть на своих флейтах, то мне не пришлось бы так быстро ехать. Сидите тихо и не отвлекайте меня.
Она резко развернула машину, въехав на свободное место на стоянке, и выпрыгнула наружу. Близнецы последовали за ней.
– Мы будем плавать? – спросила Джоан.
– Нет, мы не будем плавать, – сердито ответила Джессика.
Она разглядывала толпу людей на пляже в надежде увидеть Дэнни. Он просто должен был быть там.