Страница 197 из 701
Твоё кресло твёрдо стоит на трупах наивных дураков и жадных до славы авантюристов. Я понял это, когда культисты вывели на площадь нашего командира — Бенджамена Фенвика и бросили в наполненный жидкостью, восстанавливающий «куб плоти» Создателя. А затем разожгли под ним костёр.
Командир варился в нём три дня, и этот сосуд, артефакт, созданный для исцеления ран, стал настоящим орудием пыток, не позволяя ему умереть. Его кожа вздулась пузырями и соскользнула с плоти. А мы стояли на площади и смотрели на это. Наши голые тела измучил холодный ветер. Вся наша кровь вытекла через раны, будто спеша убежать из этого ужасного места. Наши глотки кровоточили без воды, а желудки усохли без пищи.
И все эти три дня Бенджамен не мог умереть. Его мясо посерело и пахло так сладко, что я ненавидел себя за желание вкусить его. Командир Фенвик перестал кричать ещё к первой полуночи, он лишь хрипел. На третье утро этот суровый человек, не знавший милосердия ни к себе, ни к врагам, заплакал, словно ребёнок. Его слёзы были бесконечны, он буквально варился в своих слезах! Затем исцеляющий куб наконец треснул, не выдержав такого издевательства над собой, и Бенджамен умер. Его плотью отужинала новая хозяйка Косого Переулка, госпожа Летиция Фавис. Но она не была жадной — каждому из нас, пленников, измученных голодом, досталось по кусочку командира.
Альбус, ты знаешь, как пахнет человек, варившийся три дня живьём?
Мне больно писать. В бою мою руку ужалила какая-то жуткая химера. Сейчас она распухла вдвое против обычного, стала цвета сырой говядины и, кажется, кожа на ней вот-вот лопнет. Жар плавит моё тело и душу. Но я допишу это письмо, чтобы ты знал. Потому что в этом будет хотя бы капля справедливости — если ты будешь знать, что с нами стало по твоей вине. Когда я закончу, культист отправит тебе письмо с последней из оставшихся здесь сов, тех особых, которых ты дал командиру Фенвику. Остальных твари сожрали. За это письмо мне будет дан шанс. Я буду ползать у них в ногах, умолять о пощаде и приносить любые магические клятвы. Потому что я больше не могу. Есть предел у всякой муки.
И будь ты проклят.
Больше не твой верный соратник и не член Ордена Феникса,
Карадок Дирборн'.
— Там… были друзья моего отца, — смахнула Перкес слезу, — и я ни капли не верю, что это была провокация Пожирателей. Такое…
Кингсли обнял девушку, погладив её по спине и успокаивая.
Сидящие в некотором отдалении парни лишь нахмурено переглянулись. Они не знали подробностей и не видели вырезку из газеты, а потому могли лишь догадываться о причинах случившегося.
Тем временем, успокоив свою подчинённую и всё-таки отправив её домой, высокий мужчина выбросил мысли о прошлом, сосредоточившись на настоящем. Оттого он заметался, как тигр в клетке, нарезая круги вокруг доски с фотографиями и периодически заглядывая в папку с делом.
— Нужен Йен, — вполголоса произнёс он, после чего отправился в его отдел.
— Должен быть у Джоэла Холта, — ответил ему один из его стажёров. Сэм, кажется? Кингсли их не запоминал.
Подходя к кабинету «мозгоправа», чернокожий мужчина заметил своего знакомого — Эдгара, ветерана войны и сотрудника отдела магического Образования. В его руках была книга «Легенды Мерлина».
«Видимо что-то по работе», — скользнул он по ней взглядом.
Не смотря на то, что все мысли Бруствера были о деле, он всё равно подошёл к приятелю, после чего они пожали друг другу руки, обменявшись десятком фраз. В чём-то мужчины были похожи.
Жена Кингсли ушла от него, переехав в США, у Эдгара же умерла во время войны от рук Пожирателей, пока он мучился от смертельного проклятия. Однако целители смогли откачать волшебника… путём практически полного уничтожения его источника магии. И бывший «Эксперт» четырёх направлений стал магическим инвалидом. Но хоть опыт свой не потерял, переведясь, по итогу, из боевого крыла в Образование.
У них обоих были дочери. У Кингсли его Делма, учащаяся в Хогвартсе, у Эдгара… дочь была сквибом, но он не отказался от неё, говоря, что лишь благодаря ей всё ещё держится за эту жизнь.
Глядя на этого мужчину, что так и не сломался под напором проблем, Бруствер запрещал себе даже пытаться себя жалеть.
— По школе задали, — улыбнулся Эдгар, показав книгу, — опять сочинение писать.
— У тебя она хотя бы дома каждый вечер ночует, а я свою лишь по праздникам и вижу, — подбодрил его Кингсли, — так ты тоже к Холду ходишь?
— Приходится, — пожимает он плечами, — к нему многие ветераны ходят, — растянул маг губы в ухмылке, — и напарник твой там.
Взгляд Эдгара стал строже.
— Не отвлекай его, друг. Ему это нужно.
— Ты прав, — нахмурился темнокожий волшебник, — скоро сам ко мне придёт, — хмыкнул он, махнув старому приятелю рукой на прощание и возвращаясь к себе.
Как и ожидалось, примерно через час к нему вернулся Йен.
— Слышал, ты меня искал, — присел мужчина на стул, рядом, — даже догадываюсь зачем, а потому отложи пока это, — ловко выхватил он у своего коллеги бумаги, — переключись. Никуда тварь от нас не убежит. Наверняка появятся ещё жертвы, будет больше следов и улик. Давай лучше посмотрим новую информацию по делу «Мстителя», а то, честно скажу, у меня уже голова от него болит…
— Что, Холт не поцеловал тебя в лобик? — усмехнулся Кингсли, — и ты предлагаешь обменять один «висяк» на другой? — потянулся чернокожий волшебник, — ну давай, что там у нас? Снова убийство?
— Ну а ты что думал? — махнул Эберхарт пачкой фотографий, — в этот раз даже точное время не смогли определить. Что-то «от трёх дней до недели» назад, вот как передали мне наши эксперты.
— Халтура, — чуть не сплюнул его темнокожий напарник, — опять Дуглас определял? Иногда мне кажется, он не отличит смерть от Авады от смерти от Секо.
— Здесь определённо Авада, — не принял мужчина шутливого тона собеседника, — в принципе — это единственное, что осталось без изменений. Фирменный почерк, — делится он соображениями, почёсывая лоб.
— Эх… — вздохнул Кингсли, — давай как обычно, трансгрессируем на место, да ещё раз пройдёмся по уликам. Вот сука! — ударил маг кулаком по ладони, — за всё это время мы нашли лишь одну улику — недокуренную сигарету в углу дома! Убийца был небрежен лишь один раз!
— Зато мы узнали, что хоть в чём-то у нас общие вкусы, — рассмеялся его собеседник, — он курит такую же гадость, что и мы с тобой…