Страница 38 из 82
Расходились после посиделок уже за полночь, изо всех сил стараясь не шуметь. Оле Молодых, которая очень переживала, что разбудить своих соседок по комнате, Лида предложила заночевать у неё в номере. Соседка Лиды, девочка из Новосибирска, уехала на неделю домой по случаю неких неодолимых семейных обстоятельств, и наша «Юлька Сорокина» осталась на это время в одиночестве. Ох, чувствую, эти две барышни, успевшие уже сдружиться поперемывают всем нам косточки, когда останутся вдвоём. И не только нам — краем уха я слышал, как Лида расспрашивала Олю про Ленку Титову, о которой что-то слишком часто вспоминает француз Шарль. Вот и сегодня он не преминул расспросить и Олю, и меня и даже Андрюшку Полякова — как там малемуазель Элен?..
Засобирался и я; застегнул гитарный чехол, и буквально в последнюю минуту увидал на тумбочке Юрки-Кащея номер журнала «Пионер» с яркой обложкой — трое подростков в ярких оранжевых скафандрах стоят возле распахнутого люка ракеты. Вообще-то не самое типичное чтение для девятиклассников, коими мы все теперь являемся, обычно с «Пионером» расстаются классе в седьмом, редко дотягивая даже до восьмого. Видимо, Юрка тоже об этом подумал, потому что засуетился, начал было что-то объяснять, а потом с видимым облегчением сообщил, что журнал вообще-то не его, а Лиды. Я попросил разрешения посмотреть — ну точно, «Пионер» и есть, только довольно старый, январский номер аж семидесятого года. Я открыл журнал на предпоследней страничке, где печатался столбик с содержанием, и…
Повесть Владислава Крапивина «Далёкие горнисты» — первая часть трилогии «В ночь большого прилива», две другие, кажется, ещё не вышли. Я очень люблю Крапивина, перечитал все его книги и рассказы, начиная с самых первых, которые печатались в том же «Пионере», заканчивая несколько замороченным (на мой вкус, разумеется) циклом «В глубине Великого Кристалла». И числю его книги, особенно ранние, вроде «Мальчика со шпагой» или той же «Ночи Большого Прилива» среди тех, которые во многом определили мою дальнейшую.. если не жизнь, то уж точно мировоззрение. А уж «Голубятня на Желтой поляне, особенно с иллюстрациями неподражаемой Евгении Стерлиговой… э-э-э, да что там говорить! Что же, выясняется, что наша «Юлька Сорокина» — тоже поклонница творчества Командора?
Оказалось — да, так оно и есть. Слегка смутившись, она призналась, что прочитала всё, до чего смогла дотянуться, собрала всё, что смогла достать — и, судя по всему, успела заразить этим своим пристрастием прочих членов группы «3-а», не исключая и даже француза Шарля, ухитрившегося осилить «Мальчика со шпагой» на русском языке, тоже в журнале «Пионер» прошлогоднего выпуска. Знала девочка и о флотилии «»Каравелла» — прочла в случайно попавшем к ней в руки номере «Уральского следопыта» и, конечно, поделилась этим знанием с однокашниками по группе. И теперь все они, как один, мечтают хоть одним глазком увидеть и самого писателя, и каравелловцев…
А что, мысль перспективная… плодотворная такая мысль, думал я, уже проваливаясь в чёрный колодец сна. Надо бы хорошенько её обдумать, а обдумав — обсудить со всеми заинтересованными. И сделать это лучше всего, не откладывая. Скажем, уже завтра — чего тянуть-то?
Тянуть я не стал, и взялся за дело с утра пораньше, сразу после подъёма и зарядки — прости и стерпи всё, мой многострадальный бок… Ребята, что артековцы, что москвичи, уже привыкли к моей манере проталкивать новые идеи стремительно, в темпе кавалерийской атаки, не давая никому рта раскрыть — а потому сопротивлялись довольно вяло. В итоге, после уговоров и беззастенчивого давления, приправленных малой толикой лести, опрометчивыми обещаниями и ещё совсем уж крошечной толикой шантажа, я добился согласия от всех семерых. Собственно, это оказалось совсем нетрудно: в крайнем случае, всегда можно было с упрёком сказать: «Вчера-то помнишь, что говорил? Хочешь, мол, мечтаешь даже — ну я и принял всерьёз, договорился уже кое с кем, а ты, значит, на попятный?..» Аргумент оказался убойным, к тому же наверняка сыграло роль то, что они не вполне ещё проснулись после чересчур короткого сна (вряд ли кто уснул раньше часа ночи) — и тот, что полагает, что такое время было выбрано для беседы случайно — тот ещё не знает Лёху Монахова… с плохой стороны Что касается Лиды-«Юльки» — то её и уговаривать не пришлось, услыхав о моём предложении она так обрадовалась, что в порыве эмоций даже чмокнула меня в щёку — впрочем, немедленно смутилась, покраснела и убежала прочь по коридору.
Следующим в программе значился Дима Ветров, и его я поймал после завтрака, в холле, как бы между делом отстав от своих и «юниоров», торопившихся на очередной совместный семинар. Здесь особых сюрпризов не предвиделось: я представлял, на что давить, был готов к попыткам куратора отвертеться от свалившейся от него напасти, и совершенно точно знал, как добиться своего. И добился, конечно: а куда бы он делся с подводной лодки? Дело в том, что плане работы кураторов значились возможные поездки с их группами на зимние школьные каникулы по просторам Родины нашей необъятной. Причём цели и маршруты поездок кураторам предлагалось выбирать вместе со своими подопечными, руководствуясь, при необходимости, рекомендованным списком — что, впрочем, совсем не обязательно, лишь бы пожелания не выходили за рамки разумного. И уж конечно, если группа сама проявляет инициативу и определяет таковую цель — куратору ничего не остаётся, как пойти на поводу.