Страница 60 из 64
— Я хочу, но боюсь… — выдохнула едва слышно.
— Чего ты боишься? Верь мне, Шани, я никогда тебя не обижу. Никогда не причиню боль.
Я отвела взгляд.
— Разве хоть раз я тебя обманул?
Замотала головой.
— Я боюсь не того, что ты мне сделаешь больно, — едва не простонала в отчаяние. И кинулась, словно в омут с головой. Пора покончить с тайнами. — Это я могу причинить тебе боль!
— Как? — лицо Эдхарда удивленно вытянулось. Явно не это он ожидал от меня услышать.
— Тебе ведь уже рассказали, что моя мать была драконом, — скорее уточнила, чем спросила. Не верилось, что Рхианнон могла умолчать о таком.
Он спокойно кивнул. Но в глазах светилось и дальше непонимание. И я снова, как трусливый заяц, хотела умолчать, хоть частично скрыть правду. Быть чудовищем тяжело. Но одернула себя. Если все выяснять, то здесь и сейчас. Пока не стало слишком поздно. Эд должен принять решение, зная всю мою подноготную.
— И мою силу ты видел. Я ведь хотела от нее отказаться.
— Но так и не рассказала почему.
— Потому, что я не могу себя контролировать. Когда злюсь или боюсь, или очень переживаю. Я совершила ужасные вещи. Когда отец меня собирался отправить в монастырь, моя сила пробудилась. Огонь вырвался. Это было жутко… Пострадали люди.
— Такое бывает. Твой отец должен был дать тебе учителя…
— Дело не только в этом… — перебила, опасаясь, что если не скажу сейчас, моя смелость исчезнет, улетучится, и я опять буду носить этот груз на сердце. — В том, что мне нравилось быть такой сильной. Нравилось делать, то что делаю. Я чудовище Эд. Ты должен знать. Я поклялась, что больше никто от меня не пострадает, что избавлюсь от силы. Поклялась давно, в детстве. И закрепила клятву в Мантуре. Такие слова на ветер не бросают…
— Чудовище? Маленькая девочка, подросток, который и так эмоционально нестабилен? Мне твоего отца и всю его свору хочется самому стереть в порошок. Размазать по стенке, за то, что сотворили с тобой. Камня на камне не оставить от Трисьюда. Я чудовище?
— Нет! Нет, ни в коем случае!
— И та маленькая девочка тоже. Она защищалась. Она не могла поступить иначе.
Он неожиданно прижал меня к груди и покрыл легкими, почти невесомыми поцелуями волосы, лоб, щеки, губы. Приподнял над полом, и наши глаза оказались на одном уровне.
— Я буду за тебя бороться, моя горностаюшка, — тихо пообещал, заглядывая просто в самую душу. — Даже с тобой самой, с твоими страхами. И не отступлюсь ни за что. Именно такая жена мне нужна. И такая королева Горару. И клятвы твои не имеют значения, ни одна.
Он опустил меня на пол, пылко поцеловал. Так, что в груди мгновенно вспыхнул пожар. Но прежде чем он разросся сладким томлением, отстранился и выпустил из объятий.
— Подумай, горностаюшка. Я подожду, — твердо пообещал.
И стремительно вышел из комнаты.
Я прижала пальцы к губам. Замерла, не веря своему счастью. Он, правда, так считает! Так думает! И хоть не сказал, что любит, но я это чувствовала. И мне больше не было страшно, только радостно. И хоть растерянность от того, как стремительно развиваются события, беспокоила, и я пока не решила, что делать, но бежать больше не собиралась. Мне дали время подумать. И я не собиралась позволять собственным страхам управлять своей жизнью
Улыбнувшись, потянулась к ручке. Это всего лишь помолвка и никто меня заставлять не будет. Наверное, стоит попробовать. Вдруг это то, чего я ждала, кого я ждала всю жизнь.
Неожиданно затылок, чуть пониже кромки волос, начало нестерпимо жечь. Будто туда всадили раскаленную иглу. По коже пробежал странный импульс. Все тело вздрогнуло, мышцы сковало, будто долго стояла в одном и том же положении. Перед глазами потемнело, я почувствовала, как проваливаюсь куда-то вниз. А в следующую секунду упала на холодный каменный пол.
Сдержать стон не получилось. Колени и локти обожгло саднящей болью. Попыталась подняться, отталкиваясь дрожащими руками от холодных плит. Перед глазами плавали оранжевые пятна, и разглядеть, где я оказалась, пока не получалось.
Встряхнула головой, пытаясь прогнать яркие круги, мешающие видеть. И вдруг услышала самый отвратительный из всех голосов:
— Здравствуй, дочь!
Глава 36
Я прижала ладонь к горлу, чувствуя, как остатки воздуха вырываются из легких, не в силах сделать вдох, не в силах побороть ужас, который все сильнее и сильнее железной рукой сдавливал шею.
— Что ж ты замерла, дочь? Поприветствуй отца и своего короля как подобает.
Мои колени сами собой подкосились, словно кто ударил. Я почти упала на пол, и жжение чуть пониже волос стало просто невыносимым. Едва удержалась от крика, понимая, что это только потешит Роверта. Собрала волю в кулак, последние силы. Мышцы буквально рвались, как натянутые нити, и боль острая и беспощадная перекинулась на голову, ввинчиваясь в затылок и виски раскаленными иглами. Выпрямилась на дрожащих ногах, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как из закушенной губы начинает сочиться кровь
— Ты… не… мой король! — едва слышно втолкнула слова.
Но Роверт все равно понял и недовольно нахмурился.
Сквозь кранную пелену боли заметила возле трона и месье Коломба. Он все так же со щенячьим восторгом смотрел на отца, с беспрекословным обожанием. «Был бы псом, начал бы вилять хвостом», — подумалось внезапно.
— Повтори!
Направился ко мне.
И я поняла, что это конец — живой отсюда не выйду. А ведь я так и не сказала Эдхарду, что люблю его, так и не объявила о своем решении. Глупый страх и недоверие лишили меня крупиц счастья, которые я могла отвоевать у судьбы. Вдруг Эд был бы мне хорошим и верным мужем. Вдруг у меня хватило бы сил обуздать свой дар. Теперь я этого не узнаю…
Стальные пальцы обхватили мой подбородок, сжали до боли скулы.
— Ты не мой король, отец! — решила бороться до конца.
Он внезапно отпустил, отступил на шаг, продолжая прожигать взглядом.
— Ты не находишь это странным, Коломб, — кинул через плечо. — Из всех моих жалких отпрысков, эта, рожденная полудохлой ящерицей, оказалась на диво сильной и жизнеспособной.
— Гибриды всегда сильнее, ваше величество…
— По Ноэль я этого не заметил. Мне показалось, что фей-ирская кровь сделала ее, наоборот, слабой.
Я удивленно вытаращилась. Это Ноэль-то слабая. Та, которая смогла обуздать драконьего короля.
— Ариэль так вообще без толку была. То, что эту дуру смогли похитить тупые полукровки, само собой говорит о ее уме. Нет бы у драконов закрепиться, так теперь сидит в своей гнилой Таканиве и рожает уродцев.
В груди поднялась волна гнева. Вот какого мнения о нас собственный отец. Впрочем, ничего нового. Только пальцы начало нестерпимо жечь, сила снова реагировала на мои эмоции.
— Но они живы, ваше величество, — подобострастно промямлил Коломб. — И свою пользу принесли.
— Не так, как я ожидал… — резко одернул его.
— Чего ты хочешь? — перебила.
Он снова обратил на меня внимание. Зыркнул недобро. И что-то такое темное, довольное в его взгляде заставило затрепетать.
— И как вообще тебе удалось меня похитить из Атара. Это из-за метки? — внезапно вспомнила о жжении в затылке, невольно потянулась рукой. Только сейчас осмотрелась, где нахожусь, и со страхом узнала лабораторию Коломба. Мраморные столы, полки, колбы с разными зельями. У входа застыли верные стражники. А где-то за дверьми, вдоль темного сырого коридора, тянулись камеры с решетками для особо «сговорчивых» подопытных.
— Я же говорил, что умная, — блеснул глазами. — Упертая. Но умная. А упертость и сломить можно. Это я люблю.
По коже пробежал мороз.
Если бы я знала, что моя сила поможет, сожгла бы тут все дотла. Но понимала, что сейчас это только навредит.
— Метка, ваше высочество, — захихикал Коломб. — это не только маяк, но и портал. Экспериментируя над магией жителей островов, скрупулезно исследуя ее, я понял, что каждый символ, каждый рисунок несет в себе скрытый смысл. Ваш рисунок соединяет в себе символы глаза и двери, что означает маяк и портал. Но портал к тому, кто призывает, к тому, кто нанес эту метку или имя которого нанесли вместе с символами.