Страница 17 из 55
Я просунула свою руку в его, и его пальцы сомкнулись вокруг меня, прежде чем он поднял меня на ноги. Инерция этого движения бросила меня прямо в руки Ромеро. Я должна была отступить. Он должен был оттолкнуть меня. Мы этого не сделали.
Было приятно быть так близко к кому-то, чувствовать его тепло, то, чего моя жизнь казалась такой лишенной в последнее время. Он медленно попятился из подвала, забирая меня с собой, все еще прижимая к себе.
— Мы искали тебя почти час — сказал Ромеро тихо, обеспокоенный, но все, на чем я могла сосредоточиться, это на том, как близко были его губы и как хорошо он пах. — Твой отец будет рад узнать, что ты в безопасности.
Мой отец. Гнев поднялся во мне от того, как он вел себя в последние несколько месяцев. Я так устала злиться, не зная, куда идти со своим гневом.
Я встала на цыпочки, закрыла глаза и прижалась губами к губам Ромеро. Я делала это уже в третий раз. Казалось, я никогда не научусь,но я больше не боялась быть отвергнутой. Я так оцепенела внутри, что ничто не могло причинить мне боль снова.
Рука Ромеро поднялась к моим плечам, как будто он собирался оттолкнуть меня, но затем он просто положил их туда, теплые и сильные. Он не пытался углубить поцелуй, но наши губы двигались друг против друга. Было только легкое прикосновение, но даже оно закончилось слишком быстро. Что-то скользнуло по моим щекам и задержалось на губах. Я никогда не думала, что мой первый настоящий поцелуй будет иметь вкус слез. Я снова опустилась на пятки и открыла глаза. Я была слишком опустошена, слишком опечалена, слишком зла, чтобы смущаться из-за своих действий.
Ромеро изучал мое лицо, его темные брови сошлись на переносице.
— Лили, — начал он, но тут я заплакала по-настоящему, крупные слезы покатились по моим щекам.
Я уткнулась лицом в грудь Ромеро. Он обхватил мой затылок и позволил мне рыдать. В объятиях Ромеро я осмелилась дать волю своей печали, не боясь, что она поглотит меня целиком. Я знала, что Ромеро этого не допустит. Возможно, это было нелепо, но я верила, что Ромеро защитит меня от всего. Я пыталась забыть его, пыталась двигаться дальше, найти кого-то нового, на ком можно было бы сосредоточиться, но все это не удавалось.
— Мы должны вернуться. Твой отец, наверное, уже до смерти волнуется.
— Он не беспокоится обо мне. Он беспокоится только о том, как я выставлю его в плохом свете, — тихо сказала я, отстраняясь.
Я вытерла щеки. Ромеро смахнул прядь, прилипшую к моей мокрой коже. Мы все еще стояли рядом, но теперь, когда я лучше владела своими эмоциями, я отступила назад, стыдясь того, как бросилась на Ромеро. Снова. Я была рада, что не могу читать его мысли. Я не хочу знать, что он думает обо мне сейчас.
У Ромеро зазвонил телефон, и после извиняющейся улыбки он снял трубку.
— Да, она у меня. Мы будем там через минуту.
Я уставилась на пожилого человека, стоявшего у могилы. Губы его шевелились, он тяжело опирался на трость. У меня было такое чувство, что он разговаривает со своей покойной женой, рассказывает ей, как он жил, как хотел бы снова с ней воссоединиться. Это никогда не будет моим отцом. Казалось, он уже смирился со смертью матери.
Ромеро легонько коснулся моего плеча, и я чуть не упала в его объятия, но на этот раз я была сильной.
— Ты готова вернуться?
Готова? Нет. Я не хотела видеть отца или фальшивый траур. Я не хотела больше слышать ни слова жалости.
— Да.
Ни один из нас не упомянул о поцелуе, когда мы возвращались к могиле моей матери. Ромеро поцеловал меня или позволил мне поцеловать себя из за жалости, вот в чем была горькая правда. Лука и Ария были единственными, кто ждал нас.
Ария бросилась ко мне и крепко обняла.
— Ты в порядке?
Мне сразу стало плохо. Она тоже потеряла мать. Ей тоже было грустно, а теперь еще и пришлось беспокоиться обо мне.
— Да, мне просто нужно было побыть одной.
Ария понимающе кивнула.
— Отец и другие гости пошли в дом на поминки. Нам тоже надо туда, а то отец разозлится еще больше.
Я кивнула. Ария бросила на Ромеро взгляд, который я с трудом расшифровала. Потом она повела меня к машине, крепко обняв за плечи. Лука и Ромеро последовали за нами. Я больше не оглядывалась на могилу матери, понимая, что это было бы слишком для меня.
— Что это за взгляд ты бросила на Ромеро? — тихо спросила я, когда мы устроились на заднем сиденье.
Ария сделала невинное лицо, но я не купилась на это. Я знала ее слишком хорошо, даже если мы не были так близки, как раньше, из-за расстояния между нами. Она вздохнула.
— Я сказала ему держаться от тебя подальше.
— Что ты сделала? — прошипела я.
Лука посмотрел на нас через плечо, и я еще больше понизила голос. Я надеялась, что он не слышал, что я сказала. Ромеро, казалось, был занят поисками хорошей радиостанции.
— Зачем ты это сделала? — я спросила шёпотом.
— Лили, я не хочу, чтобы ты пострадала. Ты думаешь, что Ромеро сделает тебя счастливее и поможет справиться с печалью, но это только ухудшит ситуацию. Может быть, ты думаешь, что влюбилась в него, но не стоит путать одиночество с чем-то другим.
Я недоверчиво уставилась на сестру.
— Я не идиотка. Я знаю свои чувства.
Ария взяла меня за руку.
— Пожалуйста, не сердись, Лили. Я только хочу защитить тебя.
Все всегда говорили, что хотят защитить меня. Интересно, от чего? От жизни?
***
Через два дня Ария, Джианна, Маттео, Ромеро и Лука уехали в Нью-Йорк. Я не была уверена, когда увижу их снова. Ария спросила отца, могу ли я навестить их на пару недель летом, но он отказался, не скрывая взгляда в сторону Джианны. Я сделала храброе лицо, сказала им, что буду занята, проводя время с друзьями и заботясь о Фаби. Ромеро даже не обнял меня на прощание, и у нас с ним не было возможности поговорить наедине. Может, это и к лучшему, что я не могла спросить его о поцелуе.
Ария позвонила в тот же вечер, пытаясь убедиться, что я действительно в порядке. Я не была, но не сказала ей.
Вместо этого я научилась делать вид, что все идет хорошо. Но мои друзья были либо в отпуске, либо заняты семейными делами, и я проводила дни одна в нашем доме, в компании горничной и моего древнего телохранителя. Отца и Фаби почти все время не было, а когда они возвращались, то не делились новыми секретами, о которых не могли со мной говорить, и даже в их присутствии я чувствовала себя одинокой. Одиночество, которое ты испытываешь, когда тебя окружают люди, худший вид одиночества.
Я часто часами сидела в кресле рядом с кроватью, где умерла мама, думала о ее последних словах и гадала, как мне сдержать обещание. Отец не разрешал мне учиться в колледже, не разрешал посещать Нью-Йорк, не хотел, чтобы я тусовалась с друзьями. Все, что я могла делать это ждать, пока что-то случится, пока не случится жизнь. Может быть, если бы мама не умерла, отец провел бы лето, знакомя меня с потенциальными мужьями, и мне пришлось бы планировать свадьбу на ближайшее время. Даже это казалось предпочтительнее, чем то, как разворачивалась моя жизнь сейчас, без чего-либо, чего можно было ожидать.
Ромеро
Лука, Маттео и я играли в карты, когда зазвонил телефон Арии. Она сидела на диване с Джианной, пила вино и смеялась.
Как только Ария начала говорить, я понял, что что-то не так. Лука тоже положил карты.
— Почему ты не позвонил раньше? Ты должны были отправить ее с нами!
Лука встал.
— Ты тоже можешь поговорить со мной, — сказала Ария, затем посмотрела на Луку.