Страница 25 из 169
Второй раз сплелось кружево, начал мутнеть и сереть центр, а овал стал растягиваться по бокам, пока не превратился в огромное Зеркало. Раздался длинный высокий звук, переходящий в невыносимую для уха частоту, и резко оборвался — связь установилась. Из портала на Александра Данилыча обеспокоенно смотрела черноволосая и смуглая молодая женщина с темными глазами. А студенты уже вплетали стабилизаторы, чтобы переход мог держаться без их участия, затем, убедившись, что связь стабильна, начали накладывание слоев.
— Санечка, — с придыханием обратилась к ректору высокая волшебница, но, увидев, как он скривился и показал глазами куда-то вбок, моментально поменяла тон. — Александр Данилович, добрый день. Кто там у вас?
— Семикурсники, я думаю, — ответил он, с теплотой глядя на черноволосую красавицу. И тут же рявкнул на отвлекшихся разгильдяев: — Узор держать! До конца задание выполнять! Обрадовались, умники!
Умники сосредоточились. В растянувшемся Зеркале один за другим появились барон фон Съедентент и лорд Тротт. Они, не обращая внимания на студентов, быстро закрепляющих стабилизаторы, заговорили одновременно.
— Милая, я скоро вернусь, — низкий и немного раздраженный голос барона с четким выговором гласных звуков.
— Иду, минутку! — это Тротт, наверняка спешно что-то доделывает или дозаписывает результаты опытов.
— Александр Данилыч, мы теперь удержим, — это Виктория. Она обеспокоенно глядела на ректора, и студентам хотелось погреть уши и остаться, но не тут-то было.
— Все, раздолбаи, идите, зачетки потом у Натальи заберете. И чтоб на моем практикуме я вас видел постоянно, понятно? Один прогул — и полетите. В эту самую золотую осень. Все ясно?
— Понятно! — еще не веря, что так легко отделалась, «талантливая молодежь» выбежала из кабинета быстрее, чем иные телепортом уходят. Раздалось дружное хмыканье — господа профессора, кавалеры кучи разных орденов явно вспоминали себя и веселились.
— А давайте ко мне? — пригласил друзей Александр Данилович, делая широкий жест. — Не люблю общаться через Зеркало, потом глаза режет, как песком насыпано.
— Лучше уж к Виктории, — черноволосый красавчик Мартин, избавившийся от дамы в спальне, оглядел придворного мага Инляндии и подмигнул ей. — Хочу посмотреть, какие хоромы наша акулочка себе по контракту отжала.
Виктория, ставшая придворным магом всего полгода назад, нахмурилась и бросила:
— Обойдешься. Тебе и в лучшие-то времена в мою спальню вход был заказан. Сколько лет, а наш бароша не меняется — рядом всегда хотя бы одна баба.
— Но-но! — развеселился блакори́ец. — Чтоб ты знала, это не просто баба. Это целая герцогиня…
— Не знаю и знать не хочу, — брезгливо ответила Виктория и демонстративно закрыла уши.
Тем временем Рыжик, или Малыш Макс, он же сильнейший природник в мире Максимилиан Тротт, уже перешел из своей лаборатории в кабинет Александра, попутно вытирая руки белоснежным полотенцем. Они обнялись, и Макс пораженно уставился на друга.
— Саш, что с тобой? Это эксперимент какой-то?
— Почти, — Александр пригласил его сесть рядом. Аккуратный, высокий, с чисто выбритым породистым лицом рыжий инляндец был автором более полутора сотен уникальных зелий. Свидерский усмехнулся, вспоминая, как в юные годы их студенчества гениальный друг неоднократно пробовал свои зелья на одногруппниках, и частенько последствия ставили в тупик и преподавателей, и приглашенных спасать горе-экспериментаторов специалистов. — Я сейчас все расскажу, подожди.
— А чего рассказывать? — громогласно объявил подошедший Мартин. — Алекс решил, что ему скучно быть живым ректором, непременно нужно стать мертвым героем.
— Не тараторь, — поморщился Макс, и Мартин странным образом послушался.
— Я могу докачать тебе источники, — предложила Виктория хозяину кабинета. — Хватит еще на пару месяцев. — Она протиснулась к столу, наклонилась, чтобы собрать бумаги, и Мартин, конечно, не преминул при этом оглядеть тылы придворного мага и восхищенно присвистнуть.
— Вот почему, — задумчиво протянул Макс, — когда мы по отдельности, то мы уважаемые ректоры, профессора и маги? А когда вместе — те же придурки, что и в университете?
— Это потому, что с вами я могу быть самим собой, — тряхнул черными волосами Мартин, к кривлянию которого это замечание в основном и относилось. — Вики, не обижайся, ты красавица, как всегда. Просто у меня душевная незаживающая рана от твоего отказа на седьмом курсе. Ты, можно сказать, мне жизнь сломала, жестокосердная. Малыш, а ты еще не женат? — внезапно сменил он тему.
И трое магов, профессоров и ректоров захихикали над старой общей шуткой. Макс единственный из них никогда не состоял в браке, так как был женоненавистником и считал женщин, за исключением Виктории, с которой они были знакомы почти всю жизнь, досадным недоразумением.
— Женюсь, когда ты по бабам перестанешь бегать, — огрызнулся Макс.
— Вас бы слепить, а потом поделить, и получились бы два идеальных семьянина, — Алекс с улыбкой наблюдал за переругивающимися друзьями.
— Упаси боги, — хором заявили они.
Холодный и рассудительный Макс и темпераментный, постоянно втягивающий их пятерку в разные неприятности Мартин были абсолютными противоположностями. Что не мешало им вставать друг за друга горой и прикрывать спины, когда это было нужно. Но с тех пор, как это было нужно, прошло много-много лет. Теперь они почтенные мужи, пусть даже внешность всех, за исключением Александра, тянет максимум на тридцать-тридцать пять лет. И пусть от скуки и монотонности иногда сводит скулы, Свидерский, вопреки смешкам Мартина, предпочел бы помирать от скуки, чем от того, встреча с чем, как вопили его инстинкты, им предстояла.
Виктория тем временем деловито собрала с его стола бумаги, аккуратно сложив их на ближайшей тяжелой тумбе, сбегала обратно в свои покои через чуть подрагивающее, но стабильное Зеркало и притащила несколько пузатых бутылок, блюдо с яблоками и апельсинами. Затем порылась в огромном шкафу, достала оттуда несколько запыленных высоких бокалов, сполоснула их в раковине в углу, хотя Мартин предлагал не ходить далеко и использовать для этого бьющий у стола Алекса маленький фонтанчик. Для удобства у магов в покоях и кабинетах всегда были источники шести стихий: бегущая вода — фонтанчик или водяная мельница; земля, обычно в цветочном горшке; растение — жизнь, воздух; «музыка ветра» — гармония; камин или лампада — огонь, и какие-нибудь кости или чучело — вместилище стихии смерти.