Страница 23 из 27
Время было уже далеко за полночь, когда мотоцикл затормозил у какого-то придорожного кафе, где играла плохая музыка, сидели странные люди, а мы грели руки о стаканы с чаем, и я видела в расширенных от адреналинового возбуждения зрачках Мартина свое отражение.
И это было тоже нереально круто.
— Обязательно нужно повторить, — сказала я на прощание, перед тем как зайти в спальню.
— Обязательно повторим, — согласился он, помахал мне снятыми с рук мотоциклетными перчатками и исчез в Зеркале.
Люк Кембритч
Виконт Кембритч отмокал в ванной и делал это самым сибаритским образом — с сигаретой в одной руке и стаканом виски в другой. Ванны в его доме были огромными, спускающимися в пол мини-бассейнами, потому что он со своим ростом в обычные просто не помещался.
Точнее, не помещался с комфортом — приходилось сгибать ноги, упираться плечами, — а комфорт Люк любил.
Аудиосистема проигрывала альбом инляндской фолк-группы, и виконт, устав от витиеватых напевов и резких звуков народных инструментов, переключил ее на сборник блюзов. С наслаждением затянулся, затушил сигарету, вытянул ноги, ощущая, как массируют издергавшееся от боли тело упругие струи воды. Нога не болела, он отоспался после лечения, похожего больше на экзекуцию, и теперь смывал с себя память о боли.
На миг возникло желание вызвать сюда кого-нибудь из подружек, чтобы уж совсем почувствовать себя живым и здоровым — а что может послужить этому лучше, чем хороший, горячий и несдержанный секс? Он усмехнулся. Последний раз что-то похожее на секс у него было… черт, почти две недели назад. Организм тут же отозвался на воспоминания, и Люк сжал ноги, откинул голову на бортик, закрыл глаза, приводя мысли в порядок. Как мальчишка в период полового созревания, ей-богу.
Протянул руку и повернул кран до упора на холодную воду. Да, женщина ему сейчас точно не помешает, раз он даже после болевой терапии возбуждается при одной только мысли о последнем задании. Одно тело должно вылечить память о другом. А если не получится, то пусть это будет много-много тел и много жарких ночей. Если женщина недоступна, то нужно просто забыть о ней. Может, и правда позвонить кому-то из девочек?
Новенький телефон лежал тут же, на бортике, и искушающе посверкивал гладкой панелью. Люк уже потянулся было к нему, но тут же взял себя в руки. Женщины потом. Сначала дело.
Он быстро оделся: светло-голубая рубашка, темные брюки, кожаная куртка. Сегодня можно было допустить в одежде городскую небрежность, потому что Тандаджи вызвал его на встречу в тайный штаб. Может, и правда решил привлечь к поискам невесты? В любом случае ждать пунктуальный начальник не любит, а он не любит опаздывать, поэтому пора выдвигаться.
Но несмотря на спешку, Кембритч все-таки остановил свой блестящий спортивный автомобиль у цветочного магазина и провел там не менее пятнадцати минут, пока цветочница составляла букет по его пожеланиям и оформляла доставку.
Тайный штаб был организован на обычном сельском хуторе в области, и содержала его бодрая старушка-вдовушка, а по факту заслуженный работник спецслужб Дорофея Ивановна. Старушка торговала сметанкой и молочком, за которыми приезжали аж из города, поэтому останавливающиеся у хутора машины внимания соседей давно не привлекали. Это делалось для прикрытия, потому что месячная зарплата у старушки была поболе, чем стоимость ее владений.
Никто и не подозревал, что в подвале у госпожи Латевой, превышающем по площади весь хутор, размещается вполне себе оборудованный штаб с хитрой системой вентиляции, связи, со столом для переговоров, столовой и несколькими спальнями. Допуск имели только избранные, и Люк в числе этих избранных теперь был. Видимо, после того как спас Рудлог, найдя наследниц королевского рода.
Тандаджи сидел за столом и аккуратно, маленькой ложечкой ел плотный деревенский творог, нарезанный ломтями, на котором красовались горки желтоватой сметаны. Все это было щедро засыпано сахарным песком, и выражение лица у начальника было самое медитативное. Перед тем как впустить Люка, Дорофея Ивановна вручила ему поднос с двумя чашками чая и еще одной тарелкой «с творожком» — для него самого, и виконт, спускаясь по узким ступенькам лестницы и наклоняя голову, чтобы не стукнуться о потолок, чувствовал себя официантом на выходе.
— Ты уволен, — сообщил ему начальник вместо приветствия, и Люк, усевшись на жесткий стул, с удовольствием попробовал чай. На улице было уже довольно прохладно.
— И почему? — поинтересовался он, подцепляя ложечкой сладкую сметану и отправляя ее в рот.
— Потому что после того, как твои планы стать принцем-консортом разрушились, ты очень расстроился. Власть была так близко и — бац, уплыла! — Тандаджи махнул ложечкой, показывая, как именно уплыла гипотетическая власть, и сорвавшаяся тяжелая молочная капля по длинной дуге улетела на пол. — Поругался с начальством при сотрудниках, с отцом при друзьях, остался без дела и без наследства. Благо дядя завещал тебе очень много. Слишком много.
— И-и-и-и? — поторопил его Люк. Он уже понял, что ни о каких поисковых группах речи не идет.
— И пустился в загул, конечно. Благо тебе не привыкать. Алкоголь, наркотики, девочки. А если точнее, то конкретная девочка, твоя давешняя любовница, она же — дочь начальника таможенной службы Рудлога. Ты еще с ее братцем приятельствовал. Как ее?
Тандаджи прекрасно знал, «как ее», но любил поиграть в простофилю без памяти.
— Крис, — проворчал Люк, облизывая ложку. Творог правда был вкусный. — Крис Вале́нская.
— Вот-вот, — кивнул Майло, пытаясь расправиться со своей порцией. — Вспыхнешь любовью, но, главное, кошельком посверкать не забудь. А то с возвращением монархии папеньке кислород перекрыли, воровать стало трудно, и на детей он стал куда меньше выделять.
Начальник разведуправления коротко взглянул на Кембритча, убедился, что тот внимательно слушает, и продолжил:
— Что интересно, они с братом вхожи в один клуб… «Колосс» называется. Аристократов там крайне мало, зато много золотой молодежи из тех щенков и молоденьких сучек, которые успели развратиться еще до того, как им пятнадцать стукнуло. Сыновей и дочерей крупных промышленников, банкиров, магнатов, слишком занятых для того, чтобы выбивать дурь из голов наследничков. Зато пристроили их в помощники к некоторым членам парламента, пользуясь своим влиянием, и периодически передают пожелания для законотворчества. Пожелания, которые нельзя не учитывать. А учитывать теперь тоже трудно, а иногда — из-за вассальной клятвы — и для жизни опасно.