Страница 15 из 27
Часть 1. Глава 3
За месяц до коронации
1 сентября,
МагУниверситет
Алина
Первое сентября выдалось дождливым и ненастным. Алина закуталась в свое пальтишко, взяла рюкзачок с полученными накануне в библиотеке книгами, аккуратно заготовленными ручками, разноцветными маркерами для подчеркивания и кучей толстых тетрадей. Был там и план Магического университета, и список с именами-отчествами преподавателей, которые она не успела выучить наизусть, и расписание занятий, которое она старательно переписала.
Еще салфетки для протирания очков, конечно. И несколько сотен руди, выделенных Мариной на обеды в столовой. Деньги Алина тратить не хотела — навезла из дома закруток, овощей с огорода и консервов, — но и оставлять все это богатство в комнате боялась. Народ в общагу заехал самый разнообразный.
Ее поселили в узкой комнатке, куда каким-то чудом поместились четыре кровати и огромный, видавший, наверное, еще ее прапрадедушку шкаф. На двери висело подзакопченное зеркало, в квадратном холле, куда выходили еще шесть комнат, стояли столы для занятий. В маленьком закутке между двумя холлами находилась кухня с плитами, покрытыми остатками обедов и ужинов нескольких десятков поколений студентов: на ручках плит висели сталактиты из жира, обеденные столы были подозрительного зеленовато-черного цвета. Так могла выглядеть только обнаглевшая и разожравшаяся плесень.
Алина не переносила уборку, воспринимая ее как бесполезную трату времени, за которое можно узнать что-то новое, и максимум, на что ее хватало, — протереть пыль в доме и заправить свою кровать, — но это безобразие ее потрясло.
Как и ночные пляски и вопли под гитару вернувшихся с каникул студентов старших курсов.
Кстати, о студентах старших курсов. Часам к трем утра, когда пляски уже закончились, а вопли только-только начали достигать апогея, часть шести- и семикурсников решили возобновить традицию «оцени прелести первокурсниц». Традиция была древнее, чем шкаф в Алининой комнате, и поэтому ничто не могло остановить набравшихся за лето витаминов и тестостероновой силушки пьяных самцов.
Разбудил девчонок гогот и грохот — видимо, кто-то налетел на письменный стол. Затем раздался звук открываемой дверцы холодильника и слова «Так-с, что у нас тут есть на закусочку?» Алина уже намеревалась двигать шкаф к двери, потому что испугалась не меньше, чем ее соседки, когда раздался громкий стук в их дверь, рев: «Девки, выходите, мы знакомиться пришли», задергалась ручка, и хлипкий замок, не выдержав, капитулировал перед мужской, подкрепленной портвейном настойчивостью.
Зажегся свет, и три испуганных девушки (четвертая всю жизнь прожила возле вокзала и поэтому продолжала спать) уставились на пятерых пьянущих парней, оглядывающих их мутными глазами.
— Эд-дуард, — представился первый, протягивая Алине руку. Ее кровать стояла первой от двери и поэтому оказалась в авангарде. Девушка нащупала очки, натянула их на нос и с сомнением пожала руку.
— Страшилка, — заключил Эдуард обидно, а второй, что стоял сзади, примирительно сказал:
— Да ничо вроде, только подкраситься надо и линзы вставить.
— Обязательно, — пообещала Алина, лихорадочно обдумывая, как вытурить пришедших сюда, как в магазин сладостей, гадов.
— Ребята, шли бы вы отсюда, — сказала вторая ее соседка, Яна. — Мы вообще-то спим.
— Уже не спите, — пьяно захихикал Эдуард, подошел к ней, снова протянул руку и гордо произнес: — Эд-дуард.
— Я и с первого раза разобрала, — невежливо сказала Яна.
— А эт-та красивая, — высказался Эдуард, и остальные согласно закивали. — И эта, — сказал он, показывая на третью хмурящуюся соседку, Наталью. Парни тем временем хозяйничали, как у себя дома: заглянули в шкаф, расселись на кроватях, в том числе и на кровати спящей Лены, даже не расселись — развалились.
У примостившегося на Алинкиной кровати в руках была гитара, да и он сам был немного трезвее остальных. Видимо, занятые руки не давали набухаться вровень со всеми. Во всяком случае, парень шепотом извинился за свинское поведение друзей и сообщил Алине, что она миленькая, но маленькая совсем. И интереса для них — взрослых — не представляет.
— Чему я несказанно рада, — ответила Алина строго, понимая, что сна сегодня уже не будет.
— Василий, а давай-ка нам серенаду! — крикнул Эдик зычно.
— Идите отсюда, — рявкнула на него Яна, но тот обиженно покачал головой:
— Сначала серенада. А потом поцелуешь — и уйдем!
В дверях показались закутанные в ночнушки и халаты девчонки из других комнат. На их лицах были написаны самые разнообразные чувства: от «достали орать» до «блин, почему они не к нам первым зашли?» Но расходиться не торопились. Парни замахали руками, приглашая в комнату, и девочки зашли, чинно расселись на стульях, на коленках друг у друга, на столе и даже на полу.
Василий начал на гитаре перебор, ожидая, пока все рассядутся, и, глядя на Алину своими чудными сине-черными глазами, запел тоскливое:
Я гулял семь лет, менял баб как перчатки,
Но теперь погиб парнишка в жаркой схватке,
Не могу забыть я твоего лица,
Единственная моя…
Первокурсница-а-а-а-а-а! Первокурсница-а-а-а!
Парни вдохновенно ревели, влажно и томно глядя на заполнившее комнату стадо единственных и неповторимых. Так ревели, будто не пели эту песню каждый год каждому новому потоку. Кто-то из девчонок отвечал взаимностью, и быть бы этой ночью паре сорванных цветков невинности, если бы в холле не раздались торопливые шаги и в комнату не вошла невероятно красивая и столь же невероятно злая женщина.
— Рудаков, опять ты? Я тебя что, вчера не предупредила? А ну-ка, кобели воющие, все вон на свой этаж! Завтра чтобы были у меня на кафедре, будете мне пробирки полировать!
— Ну профессор Лыськова-а-а-а, — заныли прерванные в брачном полете самцы, вдруг показавшиеся меньше ростом и совсем не такими наглыми.
— Пошли вон, кому сказала! — рявкнула профессор, и парни понурой шеренгой вышли из комнаты. Алина смотрела на профессора Викторию с огромной благодарностью, и ей очень захотелось стать когда-нибудь такой же, как эта женщина, — чтобы ее беспрекословно слушались любые наглецы.
— И не думайте, что я забуду про отработку, олени гончие, — крикнула вслед удаляющимся горе-любовникам госпожа Лыськова. — Кто не придет, зачет не получит!
— Да, профессор, — прозвучали печальные и где-то даже трезвые голоса, а спасительница повернулась к смотрящим на нее девчонкам и скомандовала:
— Всем спать! Завтра пришлю коменданта, он установит нормальные замки. И, богов ради, вычистите этот свинарник на кухне наконец!