Страница 26 из 27
— Ей так лечиться удобнее, а мне — присматривать. В общежитии ей бы трудно было. Вы не переживайте, Анежка Витановна, все приличия соблюдены. У нее отдельная комната на другом этаже.
— Приличия, — хмыкнула Дробжек, посмотрела на него искоса. — К честной женщине грязь не прилипает. Пожалел, значит?
Он пожал плечами, свернул на улицу, где стоял его дом.
— Скорее, искупаю свою вину, — сказал Игорь после паузы.
— Перед Люджинкой? — удивилась Анежка Витановна. — Так она боевой офицер, уже трепало ее. Привычная. Только мне никак не привыкнуть, — вздохнула она горько и очень по-матерински.
— И перед Люджиной тоже, — подтвердил Игорь Иванович и снова удостоился внимательного оценивающего взгляда.
Он довез гостью до дома — Люджина все еще спала, и ее мать, как-то вдруг посерев и постарев, без слов села на стул у кровати, погладила дочь по голове с темным ежиком отрастающих волос. Полковник, снова почувствовав неловкость, извинился тихо, сказал, что ему нужно на работу, что горничная и подготовленную комнату покажет, и завтрак принесет — и вообще, чувствуйте себя свободно, — и уехал.
Капитан Дробжек проснулась только через четыре часа. За это время ее мама успела и позавтракать, и разобрать сумки с гостинцами, и обойти дом и сад — экономка предложила показать, а она даже не подумала отказываться. И все хмурилась и качала головой, размышляя о чем-то своем, печальном. И только больше помрачнела, когда сопровождающая с гордостью поделилась новостью, что ее хозяин теперь имеет графский титул и большое имение, куда они вскорости обязательно поедут.
Горничная принесла обед на двоих в комнату Люджины и удалилась тактично, чтобы не мешать разговору. А разговор был тяжелый.
— Возвращалась бы ты домой, — говорила Анежка Витановна, глядя, как дочь ест суп, прислонившись к спинке кровати. — Изведешься ведь вся. Там лес, воздух чистый, мужики нормальные, а не как этот… жизнью побитый.
— Мам, ты же знаешь, — спокойно отозвалась капитан, — не поеду.
— Дура ты, Люджинка, — вздохнула старшая Дробжек, — да я такая же была. Уж как верила, что твой отец меня только за мою любовь в ответ полюбит. Ан нет, не случилось. Он знает?
— Догадывается, скорее всего, — сдержанно ответила дочка.
— И что? — грустно спросила Анежка Витановна, подперев щеку кулаком.
— Ничего, — коротко сообщила Люджина, отправляя в рот очередную ложку супа.
— А если так и будет ничего?
— Мам, — с укоризной попросила капитан, — ну не мучай ты меня. Для меня чудо, что я вообще с ним работаю. Вот, — усмехнулась невесело, — в дом свой меня привел. Дай мне хотя бы надеяться.
Мать сумрачно покачала головой, поглядела на вязание, лежавшее на одном из стульев. Уже угадывался будущий свитер: спинка была связана полностью, грудь — наполовину.
— Ему вяжешь?
— Да, мам. Пальцы надо разрабатывать, почему бы и нет?
Анежка Витановна снова тяжело вздохнула.
— Обидит он тебя, дочка, боюсь я за тебя. Как ты по Лесовине носилась после переворота, всё его выискивала… Эх, девка, девка. Я все надеялась, что ты познакомишься ближе и поймешь, что не твой он человек.
— Мой, — ответила Люджина твердо. — Сколько позволит, столько буду рядом, мам. И я говорила, я точно его тогда на патрулировании в машине видела. Хотела найти, укрытие предложить… Ты не переживай, я же сама вижу, что не нужна ему. Думаешь, буду навязываться? И ему будет неловко, и мне. Ему вообще никто не нужен, мам. Закрытый он, никого в душу не пускает. Вроде и шутит иногда, а взгляд тяжелый, пустой.
— Горюшко ты мое, — расстроилась старшая Дробжек. — Дурная, вон какая вымахала, а все о принцах мечтаешь.
Капитан фыркнула, засмеялась.
— Он не принц, он граф, мам.
— Да какая разница, — махнула рукой ее родительница. — Ладно, ты ешь, набирайся сил. А я тебе пока узор один покажу — вроде ничего сложного, а получается душевно и красиво.
Полковник Стрелковский, посетив утреннее совещание, прошедшее на редкость мирно, ушел к себе в кабинет и снова начал просматривать дела заговорщиков. Под воздействием штатных менталистов они рассказали все, что знали, — за исключением информации о таинственном Романе Соболевском, который засветился и в деле малолетних демонят и которому так некстати снесли голову. И, по иронии судьбы, убийца лидера заговора мог бы пролить свет на его личность — но на данный момент был не в состоянии это сделать.
Игорь поколебался, но все-таки набрал телефон терапевтического отделения королевского лазарета.
— Стрелковский, Управление, — представился он. — Подскажите, лорд Тротт еще проходит лечение? Да, да. Хм. Спасибо. Не выписывайте пока, я буду через десять минут. Нужно поговорить.
Через указанное время он уже стучался в палату к инляндцу. Тот сидел на койке, натягивая ботинки, и вид у него был крайне недовольный.
— Профессор, — без предисловий обратился к нему Игорь Иванович, и Тротт, недоуменно вскинув брови, поморщился, словно говоря: «Ну а вам-то что еще нужно?» — Я не займу у вас много времени. Требуется ваша консультация.
— Слушаю вас, — нелюбезно ответил инляндец. Но ботинки оставил в покое.
— Дело в том, что у нас проблема. Есть порядка пятнадцати человек, на которых стоит блок вроде того, что вы снимали недавно. И двое темных, которые не могут дать необходимую информацию из-за такого же запрета.
— Я сейчас не способен к чтению, — раздраженно пояснил профессор очевидное.
— Я это знаю, — невозмутимо сказал Игорь. — Но, быть может, вы можете посоветовать адекватного менталиста, имеющего понятие о государственной тайне и равного вам по силе?
— Равного среди классических магов не посоветую, таких нет, — буркнул Тротт без какого-либо самодовольства, как саму собой разумеющуюся информацию. — Из тех, кто не получит инсульт от ловушки, могу предложить только Ксанти́ппу Эспе́рис, серенитку. Если она соизволит выехать с острова, а она этого очень не любит. Но к демонам даже ее нельзя подпускать. Или попробуйте договориться с Алмазом Григорьевичем. Но до него не добраться, как и до любого из старшей когорты — Черныша́, Ла́кторевой, Ини́дис, Ли Со́й. Въертолакхне́та тоже можете добавить к этому списку, кстати. Любой из них может помочь вам, но вряд ли возьмется. И последний вариант, если мы говорим о родовой магии — запросите помощь у Белых королей или Йеллоувиня. Кто-то из старших прямых потомков Желтого Ученого Разума вполне способен сломать защиту. А у императора много детей.