Страница 106 из 107
«На всю вашу оставшуюся жизнь…»
«Следовательно, в брак нельзя вступать неосмотрительно или легкомысленно. Нужно относиться к нему почтительно, обдуманно и согласно целям, с которыми он был установлен Господом…»
Диана Столворт перевела взгляд с лица Хэла Ланкастера на доброго епископального священника Нью-Йорка. Позади, знала она, собрались родственники, Ланкастеры и Столворты, сотни приехавших из разных концов мира, и еще несколько приглашенных, высокие лица из Вашингтона, представители лучших семей нации.
Диана была в пошитом у Диора шелковом платье цвета слоновой кости с кружевом на лифе. Фотопортрет Ирвинга Пенна, изображающий ее в свадебном наряде, должен был появиться в ближайшем номере «Вог» вместе с отчетом о церемонии бракосочетания и особыми заметками о приданом невесты.
В данный момент перед Церковью Святого Варфоломея толпились журналисты из пятидесяти стран, жаждущие сделать несколько снимков, когда Диана с Хэлом станут выходить из храма. Телевизионные камеры запишут их проезд на лимузине до резиденции Столвортов на Пятидесятой Авеню на прием, затем отъезд в свадебное путешествие в Грецию на медовый месяц, в течение которого Хэл проведет несколько встреч с европейскими лидерами.
Это бракосочетание являлось самым ярким событием в американской социальной и политической жизни со времен Рузвельта. Хэл и Диана были подходящими фигурами, чтобы занять трон. Их женитьба казалась не только долгожданным союзом двух красивых людей и двух знатных семей, но и удачным политическим дебютом Хэла. Выглядело само собой разумеющимся, что в 1956 году он займет высокий пост. Рядом с Дианой было трудно представить его проигравшим избирательную кампанию.
Коллективное одобрение миллионов наблюдателей, их любопытное волнение по поводу того, что должно произойти между Хэлом и Дианой на борту корабля, отражалось в нежном блеске глаз священника.
Никто не был против этой женитьбы. Все аплодировали ей. Весь мир видел Диану прекрасной, счастливой девушкой, выходящей замуж за Принца во плоти, за Хэла Ланкастера. Сказка становилась былью. Диана оцепенела.
Прислушиваясь к словам священника, молясь, чтобы произнести обет без запинки, она взглянула через вуаль на Хэла.
Он нежно смотрел на нее, и в его глазах виднелось спокойствие, смешанное с юмором.
«Не волнуйся, – казалось, говорил Хэл. – Это просто большой цирк. Когда все закончится, мы вместе весело посмеемся.» Диане хотелось плакать от благодарности за эту поддержку.
Мальчишеский взгляд Хэла, такой хитрый и милый в этой насмешке над торжественностью церемонии, наполнил невесту радостными желаниями. Может такое случиться, что они, как все другие женихи и невесты, закончат вечер в объятиях друг друга, затем завтра, послезавтра, смеясь над сборищем родственников и гостей при воспоминаниях о свадьбе? А позже воспоминания прервутся любовью, поцелуями, объятиями и радостным сознанием принадлежности друг другу…
Но для Дианы сегодняшняя ночь станет первой. Она сохранила себя целомудренной для Хэла за все эти трудные годы. И вечером она узнает, стоило ли хранить ради него это сокровище.
При этой мысли счастливая фантазия Дианы исчезла и почти стерла с губ улыбку. Невеста взглянула на Хэла. Она больше не была ни в чем уверена.
На самом ли деле она в столь важный момент хочет видеть этот взгляд хозяина на лице жениха? Не предпочтительнее ли было бы сейчас более серьезное лицо, даже беспокойное, нервное, как в тот день, когда он просил ее руки?
Диана не хотела, чтобы церемония прошла вяло и формально. Она желала солидного ритуала, который закрыл бы за ней дверь в ее жизнь, полную сомнений, и соединил бы с Хэлом в союз, достаточно крепкий и мощный, чтобы сделать ее настоящей женой, хранительницей семейного очага.
Но происходило ли это сейчас?
Диану не оставляла мысль, что улыбка на лице Хэла отдаляет его, не дает ему соединиться с избранницей полностью. Возможно, он смеется не только над публикой, присутствующей на церемонии, устроенной, чтобы удовлетворить атавистические семейные инстинкты и любопытство народа, который однажды станет его политическим союзником. Возможно, он чувствовал, что это просто необходимый фарс, ничего не значащее представление.
При этой мысли руки Дианы затряслись. Старое беспокойство опять охватило ее, издеваясь, насмехаясь, делая все вокруг смущающим и нелепым в самый важный момент жизни.
Диана Столворт, жена Хэйдона Ланкастера! Несчастная маленькая Диана, пытающаяся выглядеть женственной в своем платье от Диора, готовящаяся к роли, требующей гораздо больше способностей, чем у нее.
Теперь девушка разглядела жестокий цинизм за множеством ожидающих улыбок публики. Все знали, что Хэл будет неверным мужем. Все Ланкастеры были неверными. Эту церемонию вряд ли можно расценить как принесение обета верности. Это была просто роскошная прелюдия к медовому месяцу, тысяче вечеринок и политических приемов, бесконечным толпам умоляющих журналистов, дому в Нью-Йорке и другому в Вашингтоне. И детям… Дети были необходимы, детей ждали…
Ничто.
«Ничто породит ничто».
Диана не могла вспомнить, в какой книге прочитала эту строчку. Может на курсе у Смита. Строчка, написанная великим автором, до которого ей никогда не было никакого дела. Сейчас она вернулась к ней, как темное предупреждение, ужаснее, чем любое предостережение этого пожилого священника. Да, ничто могло породить только ничто. Из этого фальшивого брака не могло получиться ничего хорошего.
Диана попыталась прогнать эти мысли прочь. Ее тело в панике затряслось, руки похолодели. Сейчас священник торжественным тоном обращался к жениху и невесте.
– Спрашиваю вас обоих перед Богом, нет ли у кого-нибудь из вас причины, по которой вы не можете вступить в законный брак. Согласно закону Господа, вы можете сейчас признаться.
Хэл смотрел на священника и не видел перед собой никого. В его глазах виднелась тень страдания, в них застыл такой взгляд, что посмотревшая на жениха Диана почувствовала себя преступно вмешавшейся в диалог человека со своей душой.
Она знала, что у него было много женщин. И большинство из них любили его. Как они могли не любить? Он был самым желанным мужчиной в мире, человеком, чья прелесть вызывала такой восторг, что другие по сравнению с ним выглядели грубыми зверьми.
Диана встречалась с несколькими из этих несчастных женщин, убеждала их оставить Хэла, когда считала, что дело зашло слишком далеко. Последней была маленькая Лаура Блейк, существо столь милое и беззащитное, что Диана с трудом решилась развеять ее иллюзии относительно Хэла. Но какой у нее был выбор? До свадьбы оставалось несколько месяцев. Развлечения Хэла с другими девушками было необходимо прекратить в интересах его же репутации и возможности его женитьбы.
Диана давно стала считать беспорядочные связи Хэла характерной чертой Ланкастеров. Хотя она и знала, что не должна ревновать, ей была ненавистна мысль, что другие женщины давали Хэлу столько же и даже больше, чем сама она, которая так хорошо знала его и нуждалась в нем.
Сейчас, когда Диана заметила загнанный взгляд Хэла при предупреждающих словах священника, ей в голову пришла ужасная мысль. Что, если одна из этих молоденьких женщин значила для него больше, чем остальные? Что, если он отдал ей свое сердце?
Если это было правдой, следовательно он потерял шанс жениться на девушке, которая на самом деле что-нибудь для него значила. После сегодняшней церемонии он потерял шанс быть с кем-то навеки. Таким образом, за наигранными улыбками для Дианы Хэл, должно быть, прятал горе, сделавшее его одиноким, горе, которое Диане никогда не удастся развеять, поскольку она сама являлась его причиной.
Эта мысль вонзилась в сердце девушки, как отравленный нож. Она стиснула зубы и стала гнать ее прочь. Хэл опять посмотрел на нее, и она вложила приличную долю своей любви и нежности в улыбку для него.
Священник соединил их руки и обратился к Хэлу.