Страница 104 из 107
Наконец как-то дождливым днем чей-то голос вывел ее из угнетенного состояния духа, в которое она с удовольствием погружалась.
– Длинный выдался день, милашка?
Это был Тим, который бесшумно вошел в ее кабинет в симпатичном блайзере и серых фланелевых брюках. Оживляющий красный галстук дополнял впечатление блестящей мужской уверенности. Тим улыбнулся.
– Давай пообедаем вечером, – предложил он. – Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
Несколько мгновений Лаура собирала силы, чтобы отказаться. Внутреннее страдание отталкивало ее от Тима.
Возможно, ошибочно приняв слабость в глазах женщины за простую усталость, он обошел вокруг стола и обнял Лауру за плечи. Это был знакомый жест, который часто успокаивал ее раньше, когда темп работы окончательно выматывал.
Лаура взглянула на их совместное отражение в стенном зеркале. Мощные руки и плечи Тима нависали над ней. Он напоминал взрослого, помогающего ребенку надевать коньки. Женщина почти поразилась комической разнице в их размерах. В самом деле ее отношение к Тиму было несколько детским и диктовалось его огромной физический силой, непробиваемым спокойствием, уверенностью и постоянной преданностью.
– Тема не деловая, – сказал он. – Это личное. Думаю, ты поможешь мне разобраться.
Лаура почувствовала тепло, исходившее от его рук, успокоилась от его улыбки в зеркале. Как глупо было все это время принимать Тима как что-то само собой разумеющееся! Каким же счастьем для нее было иметь подобного друга. Возможно, наступило время выразить ему благодарность.
– Хорошо, – согласилась Лаура, прикоснувшись к руке Тима. – Идет.
Они решили пообедать у Мичелини, в их любимом итальянском ресторане в Виллидж. Он был свидетелем не одного празднования и не одного «обеда катастрофы» в судьбе «Лаура, Лимитед», колебавшейся в течение трех лет.
На столе стояла одна белая роза. Это был обычный жест нежности Тима, когда у него появлялась особая причина побеседовать с Лаурой.
Лаура не смогла много съесть, но сегодня вечером Тим не упрекал ее за худобу и отсутствие аппетита. Она чувствовала себя странно спокойно, словно покинула оболочку и растворилась в звякании бокалов и серебряной посуды, шорохе шагов официантов по коврам, гуле разговоров. Женщина с удовольствием пила вино, поскольку оно посылало тепло в ее застывшее тело.
Когда принесли кофе, она обнаружила, что смотрит на Тима. Тот тоже не сводил с нее глаз.
– Ну? – улыбнулась Лаура. – Какие проблемы?
Она подумала о его сестре, о семье в Ирландии. Какая проблема может быть у него на уме? Странно, но он не выглядел встревоженным. Наоборот, Тим казался возбужденным, словно имел какую-то тайну, как кот, съевший канарейку.
– Не знаю, с чего начать, – произнес он, прикоснувшись к крохотной чашечке кофе своей огромной рукой. Лаура испугалась бы, что рука раздавит хрупкий китайский фарфор, если бы не знала, что эти пальцы никогда никому не причинят вреда.
– Лаура, – сказал Тим, – ты – человек, которому я доверяю больше всех. В общем-то ты – единственный человек, которому я доверяю полностью. Вот почему я хочу попросить у тебя совета в очень личном деле.
Она кивнула.
– Хорошо.
– Есть одна девушка, которую я знаю очень давно. Мы друзья. Но только совсем недавно я понял, что безумно люблю ее, – он замолчал. – Не совсем так. Я знал это и раньше. Долгое время я пытался уговорить себя, что она мне просто нравится, но знал, что на самом деле мое чувство гораздо серьезнее. Скрывать я больше не могу. Но видишь ли, дела обстоят так: мы давно дружим, и теперь я боюсь признаться. Может, я для нее только старый башмак. Может, она давно привыкла ко мне, как к другу, – Тим взглянул на Лауру. – Что бы ты сделала на моем месте? Сбросить груз или наоборот затаиться еще сильнее? Я так больше не могу. Держать все в себе для меня значит убивать себя.
Лаура улыбнулась его словам. Как он счастлив, любя кого-то! Даже если этот кто-то был близким, знакомым и не знал о чувстве. По крайней мере Тим мог смотреть на любимое лицо когда хотел, слышать ее голос…
Но, подумала Лаура, человек должен добиваться полного счастья в жизни. И если судьбой уготовано поражение, он может без промедления броситься в бой против нее. Шанс будет упущен, если не действовать стремительно.
– Скажи ей, – спокойно произнесла Лаура. – Не жди. И не бойся, Тим. Она, вероятно, сходит по тебе с ума. Она не подавала тебе никаких знаков?
Тим покачал головой.
– Если подавала, то я слишком тупоголовый, чтобы заметить это. Вот и вся проблема. У меня не хватает ума, чтобы справиться с ней самому. Я слишком груб и угловат, Лаура. Видимо, по этой причине девушка и не подходила ко мне.
– Все равно скажи ей, Тим, – настаивала Лаура. – Ты слишком строг к себе. Кроме того, почему не попытаться, раз дело такое важное? Самое худшее, что ты можешь сделать, это продолжать таиться от человека, которого любишь.
– Ты хочешь сказать, – проговорил Тим, – мне нужно сделать ей предложение?
– Если это именно то, что ты хочешь, – Лаура кивнула. – Ради бога, Тим, она же наверняка сохла по тебе все это время. К тому же бедняга могла уже отчаяться. Ты должен поговорить с ней немедленно, пока она не начала искать кого-нибудь еще… если уже не нашла.
Она высказала все это с уверенностью, смутившей ее саму. Однако женщина чувствовала себя странно отдаленной от происходящего, от Тима. Как мертвая решилась советовать живому!
Тим вдруг стал грустным, словно почувствовав ее личное отчаяние.
– Подожди и посмотри, – продолжила Лаура. – Ты сделаешь ее самой счастливой девушкой в мире.
– А если она скажет «нет»? – скептически спросил Тим.
– Не скажет, – улыбнулась Лаура. – Не скажет, если я знаю женщин. Ты – прекрасный мужчина, Тим. Очень симпатичный и желанный. Женщины везде обращают на тебя внимание. Ты знаешь это. Ты нежный, сильный, хороший…
Он рассмеялся.
– Если я искал комплиментов, то пришел в правильное место. Но все-таки что, если она скажет «нет».
– Тогда ты окажешься не в худшем положении, чем сейчас, – ответила Лаура. – По крайней мере, прояснишь ситуацию, Наш мир слишком несовершенен, чтобы ждать чего-то. Бери свое счастье, Тим. Борись за него. Даже если проиграешь, то перестанешь колебаться. Вот и все.
Лаура прислушалась к солидной мудрости своих слов, сознавая, что в них заключена самая важная правда, которую она сама не смогла бы принять. Было легко высказывать ее вслух, но так больно оставаться с ней наедине.
Однако то, что произошло потом, прогнало улыбку с лица Лауры.
Тим откуда-то достал крохотную бархатную коробочку, обвязанную золотистой лентой, и положил ее на стол.
– Открой, – сказал он.
Лаура взглянула на него. Холодная зелень глаз Тима углубилась и, казалось, стремилась утопить ее в себе, как в бездонном озере.
Между ними повисла тишина, нерешительная и тягостная. Коробочка на белой скатерти, крошечная вещь, которая словно росла перед глазами Лауры, содержала в себе весь мир, призывала женщину войти в него и познать.
Любопытство кошку сгубило. В памяти Лауры вдруг всплыла эта старинная поговорка, которую мать часто повторяла ей, когда детская любознательность дочери выводила ее из себя в их старом доме в Чикаго. Мать умерла много лет назад, а предупреждение сохранилось в памяти дочери навсегда.
Лаура не посмела противиться истине, заглядывающей ей в лицо. Она хотела закрыть глаза и взять все так небрежно высказанные сейчас слова обратно.
Но узнать, что в коробочке, было более, чем просто любопытно. Сила, таившаяся внутри, была достаточно мощной, чтобы поглотить Лауру целиком, захватить ее прошлое и направить шаги будущего в желаемом направлении, несмотря на все ужасы и утраченные надежды… несмотря ни на что.
Если она прикоснется к коробочке, если откроет ее…
Лаура почувствовала слабость, наблюдая как ее руки самопроизвольно потянулись к крошечной коробочке, прикоснулись к ленте. Крышка открылась. Внутри лежало маленькое, но невероятно изящное обручальное кольцо, чей бриллиант сверкал в полумраке, словно какой-то талисман.