Страница 6 из 17
– Можно мне посмотреть вашу бионическую руку? – спросил он.
– Робби! Что я сказала тебе перед тем, как выйти из дома?
– Не спрашивать про бионическую руку, знаю, но мне слишком интересно.
– Я покажу. Только не сейчас.
– Почему не сейчас?
– Потому что мы с рукой очень устали после долгого путешествия на машине, двух поездах и пароме.
– Ладно. – Робби залез на заднее сиденье «Лэнд Ровера». – Тогда покажете мне ее завтра, когда ваша рука немножко отдохнет, хорошо? Обещаете?
– Обещаю.
Робби пристегнул ремень, удовлетворенно улыбаясь.
– Если ты не против заехать и выпить с нами чаю, я тебя потом подброшу, – сказал Дуглас, выворачивая свой старенький внедорожник на шоссе, которое круто поднималось наверх. – Или хочешь сначала закинуть свои вещи?
– Он хочет не это, он сначала хочет поехать к нам домой!
– Робби, следи за языком!
– Ну, на самом деле он прав. Мне бы этого хотелось.
Мальчик не сводил с него глаз. Он глядел на руку и кисть Саймона, покоящуюся на сиденье между ними.
– Как тебе кажется, изменилось что-то? – спросил Дуглас, показывая рукой на окружающий пейзаж.
– А за последнюю тысячу лет что-то изменилось?
– Ну да – тысячу лет назад людей здесь было больше, чем овец и участков для размежевания.
– Все точно так же, как и в последний раз, когда я был здесь.
– Ты еще не видел наш дом!
Но и дом тоже выглядел по-прежнему – по крайней мере, спереди: низкий, выкрашенный в кремовый цвет домик, окруженный полем и холмами. Раньше Дуглас жил в нем один. Но когда они вышли из машины, Саймон заметил пристройку с мансардой, притулившуюся у задней части дома, которая выходила к морю.
– В прошлом месяце мы ее наконец-то закончили. Ты знаешь, как тут все делается.
– Видите? Посмотрите, мистер Саймон, вон там наверху – МОЕ окно. В МОЕЙ собственной комнате.
– Ничего себе, Робби, какой обзор! Ты можешь выслеживать контрабандистов и шпионов, а не только птиц и тюленей.
Серые глаза Робби округлились.
– Контрабандистов?
– Разумеется, тебе понадобится хороший бинокль.
– О, у меня есть!
– И телескоп тоже не помешает.
Мальчик нахмурился.
– По поводу него надо будет спросить. Но все равно это хороший план. Если хотите, можете быть моим помощником.
– Эх, Робби, если бы – но тебе нужен кто-то на постоянной основе, а мне придется возвращаться через пару недель. От меня большой пользы не будет.
– И все-таки, пока вы здесь. Мы могли бы…
– Ты мог бы пойти переобуться и помыть руки перед чаем, вот что ты мог бы сделать, Робби Бойд. Давай… марш! – Дуглас принялся затаскивать внутрь мешок гравия, который оставили рядом с домом.
– У тебя отличный парень, Кирсти.
Она улыбнулась.
– Ну да. И еще один ожидается весной, но мы пока ему не сказали. Его нужно к этому подготовить, а то он привык тут командовать курятником, наш Робби.
Саймон прошел за ней в дом. Кирсти. Она не изменилась. Она была все той же высокой, дружелюбной и беззаботной молодой женщиной, с которой он встретился шесть лет назад, завел мимолетный роман и получил по челюсти от Дугласа за свои потуги. И все-таки не той же. Она была матерью, женой, активным членом небольшого сообщества, в котором все рассчитывали друг на друга, особенно во время долгих тяжелых зим. Она больше не была такой легкомысленной и беззаботной, хотя ее открытость и непослушные волосы остались при ней.
Он не жалел, что тогда ему не удалось отбить ее у Дугласа. Круглогодичная жизнь на Тарансуэе была явно не для него, и ограниченный, замкнутый уклад острова свел бы его с ума. Он желал им всего самого лучшего и был рад, что они создали семью здесь: этому месту нужна была молодая кровь. Но в то же время Саймон им завидовал. Дом. Они всегда рядом друг с другом. Маленький Робби. Еще один ребенок на подходе. Спокойная, оседлая жизнь.
Он стянул ботинки, прежде чем зайти на новую шикарную кухню Кирсти; окна выходили на море, а от плиты исходило приятное тепло. Даже когда светило солнце, на Тарансуэе нужно было зажигать духовки и камины.
– Я буду сидеть рядом с вами, мистер Саймон.
– Да, господин Робби, так что следи за манерами, и никаких назойливых вопросов, а то отправишься в постель.
– А вы можете держать вилку вашей бионической рукой?
– Робби…
– Нет, все нормально, Кирсти. Да, могу – я могу делать фантастические вещи этой рукой, но через несколько месяцев мне привезут еще более фантастическую, и я смогу застегивать пуговицы и чесать за ухом.
Протез был настолько удобным, насколько это вообще возможно на данном этапе. Саймон прошел много часов физиотерапии, и его ждало еще больше, плюс уроки по использованию новой руки, которая являла собой практически произведение искусства. Через какое-то время он полностью привыкнет к ней, так ему сказали. Он почти не будет чувствовать ее и станет использовать так же инстинктивно, как и правую руку. Почти. Но ему сказали и кое-что другое.
– Дело не только в механизме работы ваших конечностей, – говорил Алекс, его физиотерапевт. – И даже не в том, как вашему мозгу удается справляться со всеми различиями между вашей настоящей рукой и протезом, – а ему приходится это делать. Дело в ментальном восприятии. В принятии.
– В позитивном мышлении?
– Речь скорее об отсутствии негативного мышления. Это придет, Саймон.
И он знал, что процесс уже начался. С физической точки зрения он начался хорошо. Психологическое испытание оказалось более серьезным, как Алекс и предсказывал. Он работал с достаточным количеством военных – без ног, без рук и с разными другими комбинациями.
– Тело готово. С ним работать гораздо проще, чем с мозгом, который чаще всего отказывается. А это уже не мой профиль.
Он более чем хотел заниматься с Алексом столько часов, сколько нужно. Он тренировался, заставлял себя и удивлялся собственному прогрессу. Но что касалось его ментального состояния, он отказывался от встреч с психологом, которого присылало полицейское управление, и от посещения группы реабилитации, хотя и понимал, что это неправильно.
Они ели жареную рыбу с сегодняшнего улова, картошку и горох с разросшегося огорода Кирсти. Свежие продукты на острове было сложно достать, только если ты не выращивал их сам, – а выращивать самому было непросто с учетом короткого лета, не особо благодатной почвы и более или менее непрекращающегося ветра с моря.
Робби совершенно затих после того, как они доели яблочный пирог, овсяные печенья и чеддер. Он слегка сполз на стуле и замер.
– Так, молодой человек, мне известны ваши уловки. Сиди спокойно и тебя никто не заметит, да? Еще десять минут. Саймон, не хочешь чашечку чая и глоточек чего-нибудь?
Через десять минут Кирсти пригрозила пальцем своему сыну. Без единого слова он вышел из-за стола и бросил последний восхищенный взгляд на руку Саймона.
– Знаешь что, Робби? Почему бы завтра после школы тебе не зайти ко мне, и тогда я покажу тебе ее как следует и расскажу, как эта штука работает? Ты должен увидеть, насколько она хороша.
Мальчик задумался, а потом вместо рукопожатия обнял Саймона, – прижавшись к нему всего на секунду, мягко, как кошка, – и быстро убежал спать.
Два
Ранним утром следующего дня, все еще помятый и несвежий после вчерашнего путешествия, Саймон отправился бродить по острову. Сначала он поднялся по однополосной дороге, ведущей на холм и доходящей приблизительно до его центра. Отсюда дорога снова спускалась вниз, и, поскольку с этой стороны Тарансуэя жило совсем немного людей, она была узкая и каменистая: никто за ней не ухаживал.
После нескольких миль монотонной утомительной ходьбы Саймон снова начал карабкаться вверх по скалам над неспокойным морем. Внизу ему открывалась длинная полоска песчаного залива. Бакланы и моевки липли к каменистым склонам, время от времени взлетали, а потом опять ныряли в свои норы. Впереди было только море, которое с этой стороны никогда не было спокойным, никогда не стихало. Огромные волны накатывали одна на другую и оставляли одну длинную пенную линию на берегу. Он бы не смог услышать себя за ревом моря и галдежом птиц. Но здесь не с кем было разговаривать.