СКЛ

- А знаете почему так произошло? Потому что фонды по проектам режутся самым нещадным образом. Например, есть такое понятие как резерв. Резерв - это часть фонда оплаты труда. То есть в фонде мы прикидывали наихудший вариант, а резерв потом должен был распределиться и уйти на премиальные, чтобы компенсировать этот геморрой. Но резервы у нас не распределяются на премии, они уходят в прибыль.

- Ну, ты сама должна это отслеживать каждый раз! - сказала Мейер.

- Да, конечно. Но мы же работаем в убыток! Договор на полиметаллический рудник 8 миллионов. Общий фонд оплаты труда 700 тысяч грязными на всех. Это 8,75 %! Даже 10-ти процентов нет! И этот договор убыточен, настолько, что я еле выколотила вторую поездку на этот рудник. Думаете это рекорд? Нет! У нас есть фонд, который составляет 6 % от суммы договора.

- А можно взглянуть на этот анализ? - спросила Мейер.

- Да, пожалуйста, - подвинула я ей лист. - При том, заметь, это исполненные и оплаченные контракты.

- Я не понимаю, ты нас сейчас выдергиваешь и ставишь перед фактом. Чего ты добиваешься? - спросил Валера.

- А я ничего не добиваюсь! - я отправила Валере самую лучезарную улыбку. - При всех этих проблемах с Кох, с твоим враньем на собрании о гигантской премии, с подвешенным вопросом о процентах, я Валер просто не понимаю, что я до сих пор тут делаю! Почему я здесь нахожусь? Честно говоря, я просто в шоке! Я тупо тут трачу время, при том, что вы мне еще не выплатили прошлогодние деньги.

Воцарилось молчание. Руководство лихорадочно соображало, что делать. Валера был настроен агрессивно. По Мейер было заметно, что она сильно переживала. У Саши тряслись руки на коленках, и он был близок к сердечному приступу.

- Ну это только у тебя сложилась такая ситуация, разве другие тоже недовольны? Саша, ты недоволен своей зарплатой? - обратилась Мейер к Саше.

- Я? - с ужасом посмотрел Саша на Мейер выпученными глазами. - Я не знаю. Я не с-смотрел! У меня н-нет претензий!

- Вот видишь, это только у тебя такие проблемы, Петрова! У Саши нет претензий, - подытожила Мейер.

Вы даже не представляете насколько сильно и глубоко я охуела с этой Сашиной фразы. Я, конечно, понимала, что он от страха навалил великую китайскую стену кирпичей, но такой подставы от него не ожидала.

«Бля, Саша, ебаный ты в рот… Пиздец помощничек! Нашел, сука, что сказать!» - подумала я какие-то доли секунды, но сохранила самообладание.

- У Саши нет претензий? Как же так, Саша? Озвучь свои претензии! Расскажи, как тебя вчера обманули на 200 штук. Да что там говорить, Вы человеку до сих не заплатили за первый наш технологический проект! Ты, Валера, сказал ему, что «поезд ушел», когда он к тебе обратился. Вы серьезно верите, что у него нет претензий?

Сашино лицо стало меняться в цветах.

«Омг, хоть бы он, блять, не рухнул тут на пол, и не завалил мне все дело в прямом смысле этого слова!» - думала я, разглядывая Сашу.

- Впрочем, чужие заработки ко мне никакого отношения не имеют. Меня они не интересуют. Я говорю о себе и своих вопросах. Вот вчера мне было озвучено, что мы оказывается полупрофессионалы, самоучки! А знаете, как обидно это слышать? Мы составили конкуренцию НИПИ, мы заслужили доверие заказчиков, а теперь я слышу, что я де-факто не настоящий проектировщик. А знаете каких трудов нам это стоило? У меня зрение минус пять и постоянно точки в глазах.

- Но ведь эту работу нельзя назвать профессиональной. Мы не огромный проектный институт. Ты же сама понимаешь, что мы не такого уровня. Тем более, мы не можем угадать на будущее к чему приведут разработанные вами проектные решения. Мы очень сильно рискуем! - ответила Мейер.

- Наши проекты, это не наши фантазии! Они разработаны по нормам, они прошли целый ряд экспертиз. Большинство наших проектов успешно реализовано. Если я полупрофессионал, это же не означает, что половину договора вам оплачивают игрушечными деньгами, не так ли? Деньги-то настоящие! И я ведь не требую оплаты как в НИПИ, но хотя бы какую-то пропорцию надо соблюдать?

- Ты сама должна была этот вопрос мониторить, а не выкатывать нам арбуз! - сказала Мейер.

- Да, моя вина, я не мониторила свою годовую зарплату. Я думала, что я зарабатываю достаточно, пока не увидела выписку. За май Вы мне выдали 3800$, а за июнь ноль, средняя составила 1900$, но в голове у меня сидит сумма 3800$. К тому же эти ваши бесконечные бумажки на «осьмушке» листа еще надо умудриться не потерять. Но ведь Вы с Кох анализируете выплаты, вы же видели, что моя заработная плата падает. И молчали! - улыбнулась я.

- А что мы должны были сделать? - спросил Валера.

- Компенсировать конечно! Выдать обещанную премию! Неужели я сама должна ходить и требовать премии? Это ведь поощрение и компенсация. Это решение должно принимать руководство. У меня лично даже свою зарплату выдернуть не получается, не то что премию! Тем более ты, Валера, всем озвучил, что у нас с Сашей была гигантская премия, и Кох это подтвердила. Вполне нормально, что я и Саша тоже хотим ее увидеть.

- Мы сейчас очень заняты, торопимся сильно. Я тебе обещаю, когда мы вернемся с отпуска, то мы решим этот вопрос! - ответила Мейер.

- Ну это вы торопитесь, а я никуда не тороплюсь! - я улыбнулась. - Но тратить время зря я больше не намерена. Поэтому на время вашего отпуска я останавливаю все работы, и жду решения. Потому как, если оно меня не устроит, то еще один месяц работать бесплатно я не хочу. Лучше я высплюсь, вот и Валера мне это рекомендовал.

- Хорошо, давай я проанализирую эти контракты до завтра. И завтра мы вернемся к этому разговору, - взволнованным голосом ответила Мейер.

- Хорошо! - пожала я плечами. - И еще… мне с мая должны 1200 долларов, за июнь ничего начислено не было. Мне нужны деньги, желательно завтра, ибо у меня их просто нет.

Я уложилась в получасовой регламент, и мы разошлись. Я вся на адреналине, начальство в глубокой задумчивости, а Саша, пряча свои глаза. Впрочем, смотреть на Сашу у меня не было никакого желания.

На следующий день я пришла в офис в непринужденном настроении, спокойная и веселая, как будто бы ничего и не было вчера. Саша и начальство подозрительно косились на меня. Впрочем, после конфликтных ситуаций я всегда приходила в самом доброжелательном расположении, чем неоднократно сбивала с толку сотрудников, которые не знали, как на это реагировать. Мне нравилось наблюдать как они осторожничают, пытаются прощупать мой реальный настрой и спрогнозировать реакцию, нравилось, как они «заходят издалека» в разговоре. Мое веселое настроение иногда пугало их, потому что они не могли понять рассмеюсь я или запущу им в голову какой-то тяжелый предмет.

Саша чувствовал себя весьма паршиво. Он прекрасно понимал, что облажался. Ему было стыдно. Слова никак не складывались в предложения, потому он в основном сидел молча, изредка задавая односложные косноязычные вопросы. Я делала вид, что Саши в офисе нет, и игнорировала его вздохи и попытки заговорить. Остальные в отделе и вовсе не знали о вчерашнем разговоре, поэтому вели себя как обычно.

Перед обедом Мейер пригласила меня в кабинет. Войдя, я заметила Валеру, который возился с бумажками, делая вид, что он тут присутствует совсем не по моему вопросу.

- Я вчера вечером все обдумала, и должна извиниться перед тобой. Я была не права. Это было очень некорректно с моей стороны называть вас полупрофессионалами, - тон Мейер был полон сожаления. - И ты была права насчет премирования, действительно, этим вопросом должно заниматься руководство! Жаль, что мы ранее его не подняли.