СКЛ

Нашему отделу исполнился год. После неудачного разговора об окладе, Мейер заметила, что мой энтузиазм поугас, и стала ко мне еще более дружна. Мы стали все чаще вместе обедать и говорить на отвлеченные темы. На летучках нас захваливали. Нашему отделу была подарена кофемашина.

Как-то Мейер мне подсунула резюме на изучение, а потом мы провели с кандидатом собеседование.

- Ну и как тебе этот Максим? - спросила Мейер.

- Классический продавец! Харизматичен, хорошо подвешен язык, немного назойлив.

- То есть, он тебе не понравился?

- А причем тут понравился или не понравился? Он же не проектировщик!

- А я считаю, что нам такой человек нужен!

- Зачем? Что он будет делать?

- Он разбирается в новых технологиях, я считаю, это будет полезно для наших проектов!

- Ты обратила внимание, где он работал? То одно продавал, то другое. Нигде дольше года не задерживался. Ему нужна не наша фирма, а наши клиенты, чтобы им впаривать свое барахло! Неужели ты не видишь? Тем более он никогда не проектировал!

- Ну это ты зря! Они ведь тоже проектируют, когда оборудование подбирают для предприятия, - не сдавалась Мейер.

- Да, инженера у них есть, но Максим-то продавец! У него в речи сплошное step-by-step!

- По-моему, ты просто боишься конкуренции! - Мейер стала смеяться.

- Похоже, что я трясусь за «высокооплачиваемую» должность начальника отдела? - я начала злиться.

- Ага, злишься! Значит Максима мы берем и точка!

- Бери, но у меня нет для него работы.

- Ну значит, он научится! Вы же научились! Не надо себя считать особенными!

Спорить с Мейер было бесполезно, она была очарована этим продавцом нанотехнологий. Парень и правда был харизматичен, и даже весьма недурен собой, но меня сразу стало раздражать его желание подстраивать под себя обстановку и окружающих. Уже на собеседовании он передвигал канцтовары на столе Мейер, ходил по кабинету, размахивая руками, трогал статуэтки, крутил флаг. В общем, не парился и чувствовал себя как дома.

Как только трудовой договор был подписан, он каким-то невероятным способом, задурил Мейер башку и за счет компании улетел на неделю в Германию на выставку. Мы все ожидали, что он вернется и расскажет о выставке, но выудить у него какую-либо информацию было невозможно. За то малое время пока Максим находился в офисе, он уже успел рассказать в каких странах он отдыхал, как поглощал экзотические блюда, пил старые вина, курил сигары, танцевал девочек. Потом он поехал на две недели на какое-то непонятное обучение, опять же за счет фирмы. Мне было на руку его отсутствие, лишь бы работать не мешал, а вот парни начали задавать вопросы:

- Какого хера этот Макс тусит в Германии, а я торчу в офисе? - возмущался Храпунов.

- Да, чувак еще ни копейки фирме не принес, а уже загорает! - поддакивал Сашка.

- Да, мы тоже хотим на такие курсы! - вякал Юра.

- Это не мой выбор! Это решение Мейер! - пыталась я отмазаться от ребят.

Пока Максим болтался в Германии, к нам пришел Заказчик и предложил сделать проект на свалку бытовых отходов находящуюся в маленьком городке.

- Но это совсем не наша специфика! - возражала Мейер.

- Так у нас теперь есть человек специально обученный, не так ли? - кинула я ей вызов.

- Этот проект совсем не для него!

- Почему? Он же как раз был на выставке по новым достижениям в области переработки отходов в конфеты? Представь, сколько у нас таких свалок! Сейчас как наклепаем кучу типовых проектов. Это же золотое дно! - мечтательно закатила я глаза.

- Ты так считаешь? - задумалась Мейер.

- Это, конечно, от Максима зависит… но тут столько возможностей! Новейшие линии сортировки, брикетирования и переработки! Побочные производства пластиковых изделий! К тому же Максим вообще не горняк, так что иного варианта пока нет.

Жадность Мейер перевесила, Максима не было рядом, и она согласилась. Когда Макс вернулся весь пахнущий парфюмом из дьюти фри, и узнал какая работа его ждет, он меня воистину возненавидел. Его нельзя было назвать трусом, поэтому от проекта он не отказался и поехал на обследование объекта вместе с нашим водителем. Водитель потом пересказал мне весь тот ушат дерьма, что вылил на меня Макс за время поездки, и скажу, что говна там было не меньше, чем на свалке. Макс изучил задачу с полигоном, что-то там погуглил и отправился к Мейер:

- Я тут одну крутую технологию нарыл по бытовым отходам!

- Прекрасно!

- Да, это очень круто и перспективно! В общем, мне надо слетать на стажировку в США!

- Обязательно полетишь! - ответила Мейер. - Но сначала ты должен заработать свой первый миллион! (прим. авт. это означало, что сумма прибыли по договорам должна составить не менее 1 млн).

- Эээ… рублей?

- Ну, раз в США доллары, значит долларов! - ответила Мейер смеясь.

Макс занимался своим отдельным проектом и вскоре, я почувствовала, что он сменил тактику. В нашем кабинете все чаще звучали шутки про женщин, потом про блондинок, потом про подкаблучников. Вечерами в офисе стало появляться пивко, и, когда я заставила Мейер запретить распитие алкоголя, то это привело к мужским посиделкам в баре. Юра-нерд, который жил с мамой видел в Максиме старшего брата. Сашке, которого постоянно пилила жена, наверное, было приятно общество активного холостяка. Храпунов в бар не ходил, потому что был «зашитый». У нас сплотилась настоящая мужская компания.

Я заметила, что парни помогают Максу с проектом на полигон. Ну, а как иначе? Друг ведь! Сашка выполнял графику, Юра какие-то расчеты, Храпунов доставал какие-то справки. Никакой оплаты за свой труд ребята не видели. Это же просто помощь другу, а не работа. Макс медленно, но верно настраивал парней против меня. Его главным козырем было то, что мужик не должен подчиняться бабе ни в коем случае. Это противоестественно, и вообще, позор на весь мужской род.

Я смотрела на парней и думала о том, как же люди быстро привыкают к хорошему. Они уже забыли, как я притащила их в эту фирму, как мы вместе учились и разбирались с проектами, как я каждый месяц выколачиваю их зарплаты у Кох, как я вступаю в длительные дискуссии в переписке с Заказчиками, лишь бы только минимизировать замечания и переделки. А теперь, я слышу обидные пошлые шутки и критику на любые мои действия. Мои сотрудники вместо благодарности стали попросту срать мне на голову.

Но Максу этого было мало. Подпорченная атмосфера в отделе его не удовлетворила. Он начал ходить к Мейер и капать на мозги, что у нас в отделе сплошь распиздяйство и давно пора приучать работников к дисциплине.

Действительно, у нас не было дисциплины в отделе в классическом ее понимании. Мы приходили в интервале между 10–11 часами дня и сидели до полуночи. Сашка уходил в 9 часов, под матерный поток слов жены из телефона. Мы часто приходили в офис в субботу, воскресенье, на праздниках, и даже находясь в отпуске. Разве могла я при таком режиме работ, требовать приходить к 9 утра? Я никогда не стояла у исполнителей над душой и не контролировала каждый их шаг. Я выдавала задание, мы определяли вместе сроки исполнения и контрольный день. Контрольный день нужен был мне для того, чтобы узнать успевает ли специалист, и если не успевает, то заранее сообщить Заказчику о продлении сроков. Сашка хронически не мог рассчитать нужный ему срок, и его «три дня» надо было умножать на пять.

Ребята могли целый день сидеть на развлекательных ресурсах, я не заглядывала в их мониторы. У проектировщиков есть муза, и когда муза уходит, то работать невозможно. Да и объем работ порой выматывал капитально. Юра и Володя Храпунов частенько играли в контр-страйк. Все были взрослыми людьми, работавшими в одной упряжке, и прекрасно осознавали, что надо сдать работу вовремя. Стоять за спиной с дубиной не требовалось.