Страница 68 из 78
Аптека была закрыта. Субботин дважды постучал в стеклянную дверь. Вскоре на пороге появился старый фармацевт в халате, заляпанном белым раствором.
– Аптека закрыта! – сказал он по-чешски.
– Пан Власик, – остановил его Субботин, – вы не соизволите принять заказ? – фраза была произнесена на чистом английском, и аптекарь сразу оживился, отворил дверь, пропустил гостя в помещение.
– А вы очень настойчивы, молодой человек.
Я слушаю вас.
– Ваша аптека, она такая древняя. А эта картина… Гностический ящер, заглотав собственный хвост, открывает пути в первобытную бездну.
– Да, верно, здесь же, как видите, библейский змей ласкает раздвоенным жалом горький плод познания. – Аптекарь сдвинул на нос очки, наблюдая, какое впечатление произвели его слова на гостя.
– Приступим к делу, у меня очень мало времени – Субботин не смог скрыть радости.
– Прошу сюда! – Аптекарь отворил узкую дверь, и Субботин бочком втиснулся в нее. Спустя минуту они очутились в комнате, уставленной пробирками, ретортами, пузырьками, термостатами. Но оказалось, что отсюда еще был выход в помещение, где одиноко жил старый аптекарь – Садитесь, хотите кофе?
– К делу! – повысил голос Субботин, мельком взглянул на часы Его могут хватиться и тог да объясняй назойливому кагэбэшнику, что ты заблудился.
– Жаль, что вы всегда спешите! – проворчал аптекарь, долго копался в ящиках, наконец извлек тонкий пакет – Пожалуйста, возьмите. Здесь чек на получение валюты в Москве. Имею честь сообщить, что на ваш счет в банке Швейцарии перечислена следующая сумма. – Подал еще один узкий листок Субботин с удовлетворением прочел цифры, порвал его и бросил в горящую печь. – Ассоциация, ее Лидеры очень вами довольны, отныне сменился ваш агентурный номер Он теперь «79» Да, вот еще любопытный официальный документ – Аптекарь словно фокусник, снова извлек лист бумаги неизвестно откуда – Это – отчет, полученный нами недавно.
– Интересно – Субботин взял отчет.
Пока он читал, аптекарь долго копался в блокноте, что-то искал Наконец сказал очень тихо, будто бы их могли услышать.
– Запомните, молодой человек, адреса в Москве и Ленинграде, которые вам могут пригодиться в случае неудачи Итак. – Аптекарь, не заглядывая больше в блокнот, стал сыпать названиями ленинградских улиц, учреждений, ошарашив Субботина Оказывается, и впрямь длинна рука всемирной Ассоциации в Советском Союзе. – Вам я приоткрываю двери в убежище, но если вдруг и сегодня понадобится помощь, эти люди готовы придти к вам по первому зову.
– Простите, пан Власик, – вмешался Субботин, – эти люди… Чей резерв?
– Мой! – широко улыбнулся Власик, и Субботин так и не смог понять, правду он сказал или пошутил. – И последнее. Вы в Карловых Варах будете встречаться с неким Парфеном, так?
– Вы и это знаете? – искренне удивился Субботин. Сидит себе сухонький старичок в центре Пражского града, готовит микстуры, и никто не предполагает, какой мощной силой и тайной он обладает.
– Чего же тут удивительного? Вы в моей стране, а если я не буду в курсе дел Чехии, то… – Он развел руками. Потом протянул чек. – Это передайте Парфену от якобы зарубежных сотоварищей по преступной мафии. Деньги небольшие, но они произведут сильное впечатление и окончательно развеют сомнения этого уголовника. Когда идешь на вершину, каждый камень должен служить тебе опорой. Прошел шаг и тогда можешь его скинуть в пропасть, а пока… Нам крайне нужна сеть преступного мира России. Им, полагаю, тоже не повредит выход на европейское пространство.
– А если все пойдет по-вашему, уголовники из России и впрямь попытаются разместить свои грязные деньги в европейских банках?
– Мы разместим их! – простодушно проговорил пан Власик. – Ассоциация потому и называется всемирной, что имеет своих людей всюду.
– Благодарю вас за помощь, пан Власик! – поднялся Субботин.
– Идите! Благословляю вас! Давайте вместе помолимся великому и всеобщему архитектору мира и строителю человеков о благословении всех наших предприятий, чтобы он сделал вас причастными к Божественной своей природе. Прощайте, молодой друг.
Субботин еще раз проверил тайник за подкладкой, тепло попрощался со стариком, вышел на залитую солнцем пражскую улицу…
В Карловых Варах весна уже давным-давно вступила в свои права. Цвели каштаны. Глаз радовали розарии, которые, казалось, заполонили город-курорт. От реки Шпрудель, по ней текла целебная вода, поднимался парок, разнося знакомый запах тухлых яиц. В отеле «Интернационал» Субботину сказали, что гражданина Вешнякова Парфена Ивановича в номере нет. Он принимает ванны в курзале. Субботин вышел на главную улочку, которая, казалось, сошла с картин, изображающих средневековый город, едва не столкнулся с грациозной негритянкой, которая вела на длинном поводке белоснежную собачонку. «Черная королева взяла в плен белую болонку» – усмехнулся Субботин, поймав призывный взгляд женщины.
«За что проклят небом народ российский? – невольно подумал Субботин. – Государство построено на лжи. Людям задурачили головы, и они невольно верят, что в Америке царит расизм, белые унижают черных. Глянули бы они на эту негритянку с белой болонкой!» Остановившись у киоска, Субботин взял порцию мороженого в форме трубочки, стал, как в далеком детстве, лизать холодную сладость, не стесняясь прохожих. Поймав недоуменные взгляды, присел на удобную скамейку, принялся рассматривать гуляющих. И вдруг… Не сразу поверил собственным глазам. По аллее медленно шел Парфен, держатель российского «общака» Одет он был довольно прилично, опирался на трость с блестящей рукояткой, держался довольно уверенно, будто не впервой было шагать по всемирно известному курорту. Субботин хотел пойти навстречу, но передумал. Парфен прошагал мимо, не удостоив его взглядом. Однако почему-то остановился у яркой витрины ювелирного магазина, шагах в тридцати от сидящего Субботина.
«Молодец, Парфен!» – мысленно похвалил его агент, догадавшись об известном маневре. Так поступают сыщики и воры, через зеркальную витрину рассматривая преследующих. Ясное дело, Парфен приметил Субботина, однако решил удостовериться, что, кроме писателя, его больше никто не «пасет».
Кажется, они хорошо поняли друг друга. Ленивой походкой Парфен продефилировал по узкой аллее, перешел через дорогу и отворил дверь в закусочную, на вывеске которой были нарисованы знаменитые швейковские кнедлики и кружка с пивом. Субботин, выдержав паузу, вошел следом. В пивной было всего три посетителя. Парфен один сидел спиной к входу, читал газету, а скорее всего, просто прикрывался ею.
– Здравствуйте, пан Парфен! – весело поздоровался Субботин. – Как приятно видеть родное лицо в чужой стране!
– Мне тоже! – хмуро ответил Парфен Иванович, внутренне напрягся. Парфен ничего не боялся на свете, кроме одного: болезни, которая может приковать к постели. И вот явился ангел-избавитель, вручил путевку от неизвестных друзей. Не чувствуя подвоха, Парфен тогда же держал «совет» с «авторитетами». Решили дружно: «Нужно ехать, а бояться писателя нам не с руки. Просветим его, с кем дружбу водит, и примем меры». И вот этот самый писатель вдруг появляется в Карловых Варах, в чужой стране. – Каким ветром вас сюда занесло?
– Решил проведать крестника! Дай, думаю, загляну, узнаю про здоровье. Мы ведь граждане мира, потому и не знаем границ.
– Любопытно было бы узнать, кто это «мы»? – Парфен замолк, увидя подходившего официанта.
– Пиво пить будете? – спросил Субботин.
– Не пью спиртного.
– Кнедлики?
– Лучше сосиски с капустой.
– Пожалуйста. – Субботин обратился к официанту по-английски: – Нам две порции сосисок с капустой, пирог с яблоками и одну большую кружку бархатного пива. – Проводив официанта глазами, Субботин неожиданно положил мускулистую руку на плечо Парфена. – А теперь я отвечу на вопрос, кто такие мы. Я представляю одну из корпораций всемирной мафии. – И, не давая Парфену опомниться, напористо продолжал мысль. – Меня уполномочили наши старейшины установить с вами тесный контакт для дальнейшей совместной деятельности. Для начала, зная, что вы, Парфен Иванович, являетесь держателем «общака», всемирное сообщество просит принять на нужды заключенных в Советском Союзе этот скромный дар. – Субботин протянул Парфену чек. – Здесь немного – десять тысяч долларов. Примите, расходуйте по своему усмотрению. Мы знаем вашу честность.