Страница 5 из 24
Я была как дикий зверёк. Шла к тем, кто мог дать кусок хлеба. Мной легко было управлять, но всё же внутренняя чуйка у меня была. И она-то шептала, что не стоило радоваться такому предложению. Кроме того, кто ж не знал в деревне и округе о бешеном нраве младшего сыночка кузнеца. Понятное дело, никто не отдаст родную кровиночку за буйного замуж. А выродка можно. Вот к сестре, например, посватался глава клана, жившего в неделе пути от нас. Видел он Ри на весенней ярмарке, приглянулась ему красавица, и через несколько дней сваты стояли у нашего порога. Меня тогда отправили к знахарке, чтобы глаза не мозолила, а то вдруг сорву сговор. Только когда гости уехали, я слышала, как сестрёнка плакала.
Рирана созналась только мне, что не мил был её тот длак. Огромный и жестокий воин — таким он предстал в моём воображении по рассказу сестры. Я тогда подсыпала ей успокоительных травок, а то извелась бы вся она.
И теперь моя очередь настала. Чем замуж за бешеного, я лучше убегу. Попрощаюсь с Афтотьей и сбегу. Так я решила в тот момент, склонив голову, чтобы никто не увидел в моих глазах огонь непокорности к тем, кто растил меня.
Куда бежать?
В Гидаирскую академию ядологии и травологии. Знахарка рассказала, что это лучшее в нашем мире заведение, где научат обращаться с травами много лучше, чем она сама. Столько всего Афтотья рассказывала мне про эту академию, что я иногда представляла себя её студенткой. Правда, надо научиться читать и писать. Счёту меня научила сама знахарка. Только кто ж меня тут этому научит? Найду кого-нибудь.
Под благовидным предлогом выскользнула после ужина из дома и побежала к знахарке. Не ожидала та меня увидеть в тот вечер. Я надеялась получить у неё поддержки, но, оказалось, всё наоборот.
— Совсем как мать в своё время, — укоризненно покачала она головой. — Сбежала накануне свадьбы. Долго о ней не было ни слуху, ни духу, а потом заявилась с тобой. Хочешь повторить её судьбу? Зачем я тогда тебя учила? Знаешь ли, там, в большом мире твои знания немногого будут стоить. Для того, чтобы заниматься травками, тебе придётся выучиться и получить диплом о соответствующем образовании. А ещё и сертификат на деятельность. Иначе тебя могут наказать. А тут? Собирала бы травки и помогала бы своим, глядишь и приняли бы тебя, да простили бы, что не можешь шкурку поменять.
Разве это не предательство? Мне было больно слышать такие слова. Пока я шла к наставнице, то долго размышляла и взвешивала все «за» и «против» будущего замужества. Знала бы Афтотья, что её речь подтолкнула меня бежать уже этой ночью, не откладывая побег на завтра.
Понурив голову, я покинула её избу, бывшую мне убежищем. Погрузившись в раздумья о том, куда мне податься, я не заметила волка, кинувшегося ко мне. От страха язык прирос к небу, и крик застрял в горле. Зверь обратился, и передо мной предстала обнаженная Рирана. Она тут же начала одеваться в платье, свернутое в куль, который она держала до этого в зубах.
— Я тебя заждалась, — проговорила сестра.
— Чего тебе? — грубо буркнула я.
Сейчас мне было настолько безрадостно, что на вежливость не хотелось тратить силы.
— Я хочу сбежать в Резигард, — заявила она. — И поступить в их академию.
— Зачем тебе это?
— А затем, что студенты находятся под защитой академии вплоть до её окончания, — радостно сообщила Ри. — И никто, слышишь, никто не может заставить их выйти замуж против их воли. Нас там защитят.
Только теперь я подняла голову и заглянула ей в глаза. Мне не верилось, что послушная дочь, любимица своих родителей, способна бросить выгодного жениха и убежать в неизвестность. Я прищурилась, не доверяя её намереньям.
— Ди, вместе у нас больше шансов, — сестра схватила меня за руку и умоляюще посмотрела на меня. — Я знаю, что ты тоже хочешь сбежать. И я полностью на твоей стороне.
Сомнения все ещё терзали меня, когда я услышала:
— Если не согласишься, то я всё расскажу родителям. Тебя поймают и сразу же отдадут Вербору, а тот церемониться не станет. Сразу выбьет из тебя неположенные мысли, — чего-чего, а угроз и открытого шантажа я от неё не ожидала.
— А после окончания? — здравый смысл не повёлся на заманчивую идею. — Туда добираться не меньше месяца, а то и больше, а у нас нет ни денег, ни еды. Я уже молчу о сменной одежде.
— Я всё это припасла, — тихо призналась сестра. — А после окончания нас могут направить куда-нибудь, где не будет хватать специалистов нашего профиля. Я ж говорю, своих студентов академия не бросает.
Ох, и вопил же мой разум, что не надо соглашаться, но сердце просилось вырваться из опостылевшей деревни. Да и песня гусляра-магура бередила душевный покой.
Той же ночью, забежав в тайник, куда сносила необходимые вещи Рирана, мы взяли всё, что смогли унести с собой, и покинули деревню, не попавшись никому на глаза. По пути я собрала травки, которые отбивали наш запах, чтобы по нему нас не обнаружила погоня. Неделю мы шли лесом, а потом и вовсе подошли к Шву. Почему так называлось место, я не знала, но наши всегда сторонились его, рассказывая о монстрах, бродивших в этой опасной зоне.
— Я туда не пойду, — отказалась я.
— Ди, — взмолилась сестра. — Уже давно не было нападений, больше полувека. Все это россказни старожил, чтобы запугать малышей и таких, как мы с тобой, — уговаривала она меня. — Тут мы пройдем быстрее, я узнавала. А если вернёмся к дороге, то там нас быстро схватят и вернут домой.
Не слова Рираны, а страх быть пойманной заставил меня согласиться с выбранным маршрутом. И действительно, за всю следующую неделю нам никто не попался по пути. Никто, значит, ни животных, ни чудовищ, ни людей мы не повстречали за всё время пребывания в Шве. К счастью, у нас был небольшой запас еды — пока шли по лесу, сестра несколько раз поохотилась, поэтому хлеб, припасённый Ри, у нас остался нетронутым. В еду шли съедобные корешки и травки, которые я находила.
Когда мы покинули Шов, я вздохнула с облегчением. Да и Рирана заметно расслабилась. Выбрались мы аккурат к тракту, но шли рядом с ним, скрываясь за деревьями. Мы всё ещё страшились погони. Через пару дней наш съестной запас иссяк. До самого вечера мы тащились голодными и в сумерках набрели на поселение, проживавшее за счёт путников, ходивших этим трактом.
Подходящая таверна нашлась быстро. С огромным аппетитом мы уплетали сытный ужин, состоявший из мясной похлебки. Давно уже не кушали ничего жидкого. На ночь остались тут же, сняв одну кровать на двоих в общей комнате на десятерых. Мы рассудили, что сбережений у сестры было мало, а потому не стоило разбрасываться деньгами.