Страница 7 из 15
– Окурки, пакеты, дерьмо, тухлая трава. А это… Презерватив, пара иголок от шприцев и женская прокладка?! Твою мать! – Заляпанный в грязи, остатках собачьих радостей, птичьем помете и прошлогодней листве, сноб подробно дактилоскопировал содержание среды, в которую влетел, уткнувшись рылом.
– Гордон, ты – клинический идиот. Вместо царственного аромата смакуешь нечистоты животных. И как посмотрю – не только их?! – зверь аплодировал, а я поднимался на ноги из тошнотворного месива. Притихший пес брел к униженному хозяину, искоса поглядывая на звезду своих подвигов.
«Ты мне ответишь!» – я скрипел зубами, но после пяти минут бесчестия уже матерился вслух, вымещая зло на собаке:
– Поедешь к Барину. И будешь нюхать задницы коров и бегать за гусями!
Себя не блокировал, агрессия сочилась через поры. Жак попал под раздачу. Рыча непереводимые эпитеты, сгреб бессознательного пса с асфальта и, удаляясь с ношей на руках, терял то малое количество энергии, которое еще осталось у монстра, на восстановление питомца. Я шел по аллее и чувствовал ее взгляд. Придерживая собаку, прима моего спектакля молча наблюдала это скандальное представление. Обернулся, в аллее никого. Ускользающий след исчез, словно окончательный плевок в душу.
Все время командировки хищник злился, но промучившись в изоляции голодную неделю, взвыл, сел в первый же поезд и вернулся к шпионажу.
– Ваш кофе, – официантка услужливо поставила чашку с густой ароматной пенкой, стакан воды и отступая, прятала глаза. – Не беспокоить, да.
В тамбуре послышалась возня. Двое загулявших пассажиров, не просыхая с Арзамаса, требовали продолжения банкета. Им было отказано в самой некорректной форме. Парни возмутились. По ушам резанули женские децибелы. Я усмехнулся, но так и остался единственным клиентом ночного вагона-ресторана.
Предвкушая встречу, оголодавший хищник сошел на перрон, взял машину со стоянки и проложил прямой маршрут. Часом позже Nissan Patrol бесшумно подъехал к дому Бригов и припарковался в мертвой зоне. Конспирация соблюдена, хищник сконцентрировался: «Ну и где же ты?».
Бриги общались за столом в гостиной, настороженная Ли несла караул у двери. Сама же причина моего унижения отсутствовала.
– Почти полночь! Что она себе позволяет? – сатанея, двинул по колену. Рисковать машиной у дома Бригов было равносильно суициду. Зверь провоцировал:
– Ты – не ее владелец.
– Да по хрен! Я – аномалия. Какое мне дело до логики вообще? Она – моя!
«Ты не появлялся в городе несколько недель. У тебя почти получилось спрыгнуть. Трое бессонных суток в пути. День запоя в вагоне-ресторане. И вместо отдыха ты как бездомный под ее окнами?!» – сорвался в ночь, навестил пару должников, восстановил «душевное равновесие», снова занял свою позицию…
– Три ночи?! – взревел, распугивая собак и дремлющих ворон на высоченных тополях. Саркастичный плевок предварил признаки неуправляемого пароксизма:
– О, пока мы буксовали, девочка вышла замуж или уехала к себе на юг.
Лежа на штурвале, хищник надрывался в параноидальной горячке:
– Она должна быть рядом! – Задыхаясь в припадке, предшествующем мутации, услышал кашляющий скрежет, как смертный приговор:
– Рядом?! А что ты будешь делать, если она и вовсе не вернется?
Автомобиль рванул в неизвестном направлении.
Хищник остывал под первым апрельским дождем и матерился. Самые лестные эпитеты предназначались «музе». Но меня настораживала моя реакция:
– Теперь меня ломает без нее?! – Сдался: «Влечение эволюционировало в зависимость». Но я не мог определить причины, нервно перебирая возможные источники. – И с чего меня так плющит? Животный магнетизм? Гипноз? Моя хеморецепция14? Ее аттрактант15? Просто от нее идет такое зовущее тепло… Я не понимаю, что со мной происходит.
Лихорадило по всем анализаторам. Все сенсорные системы были охвачены: зрение, слух, обоняние. Осязание и вкус вообще были под запретом. Но стоило попасть объекту в зону прямого обнаружения, инстинкты вступали в действие по принципу цепных реакций. Я становился неуправляемым и мог сосредотачиваться только на одном чувстве – седьмом. Проприоцепция16. Мышцы действовали скоординировано и безотказно. Спасался бегством. Что и доказал позорным пике двумя неделями ранее.
Больше бегать я не собирался.
– Ты не заставишь меня быть слабаком! Эта девица ставит под сомнение мой семнадцатилетний опыт реабилитации! Я принимаю вызов. – Демон посмеивался, а здравый смысл был обречен на бесполезность. Неудовлетворенный хищник подъехал к дому, активировал сигнализацию и с чувством выругался. – Да что, у нас сегодня день родителей17?! Вас не хватало!
Захлопнул дверцу пострадавшего автомобиля, и Гордоны оказались на передовой линии огня. Пока поднимался по лестнице, матушка поспешила в кухню, чтобы накормить внезапно появившегося диктатора. Жак не шелохнулся, притворившись тигровым пледом на диване. Отец срочно уехал на дежурство.
– Не позволю какой-то особе, даже охренительно желанной, разрушать меня! Все! Открытая конфронтация! – раскидывая вещи в коридоре, пробирался в ванную.
– Ну, наконец-то, идем на охоту. Обдумай тактику. Сформируй у жертвы полноценную эмоцию страха. Запусти химические реакции. Тебе нужен гемоглобин, гормоны, глюкокортикоиды, деликатесный адреналин… – Жаждой демона першило глотку. Размазывая гель по щекам, я заплевывал зеркальную поверхность и свирепел. Зверь получил дополнительные возможности для презентации. – Кровь должна созреть. Словно молодое вино – игристое, коварное, живое. Запомни, мальчик, ты должен наслаждаться, а не просто утолять свой голод. Доверься опыту мэтра сомелье. У меня в активе не один десяток тысяч винных карт и дегустаций. Я доведу подачу этого вина до церемонии! – Демон-виночерпий раскладывал аромат желанной крови на составляющие. В солнечное сплетение ударила дрожь жажды. Рука с бритвой дернулась и оставила кровавый подтек над верхней губой. – Не надо смущаться. Ты – вампир. Получай от своей сущности удовольствие. С этим суррогатом ты прилично запаршивел. Плазма, эритроциты, гамма-глобулин. Тьфу! А это, юноша, свежая цельная кровь…
Я ввалился в душ под ледяные струи. Цель – стабилизировать контроль над разумом. Через пять минут инспиратор похотливых галлюцинаций был отправлен на периферию. Но вампиру на стадии перерождения было не до здравых рассуждений:
– Нет, ну это беспредел! – не сомкнувший глаз за весь свой злополучный караул, с бритвенными порезами на физиономии, голодный, злой и распаленный жаждой, хищник путался в пуговицах рубашки. – Я не буду ни убегать из города, ни прятаться по загородным псарням!
Галстук был утилизирован. За дверью послышались робкие шаги:
– Ох, все это твое увлечение карьерой и беспорядочная половая жизнь. Твои случайные, просто дикие связи! А последний публичный скандал? Да, явных доказательств твоей причастности не нашли. Но ты вернулся и… Лукаша, мы в замешательстве. Дай нам, хотя бы, надежду… – голос матери дрожал, движения были неуверенными, когда она завязывала новый галстук под воротом одичавшего потомка. А я сдерживался от ментального влияния на мадам Гордон и, выпроваживая ее из комнаты, прятал глаза во избежание соблазна.
– Еще и замещающая «терапия» не обошлась мне без последствий?! Все! – я остервенело набивал портфель. Ноутбук и спортивная сумка уже ждали на столе. Потянулся за обязательными темными очками. Один неосторожный взгляд, и я пропал. – Да что ж ты делаешь со мной?! Она же издевается! Даже в скрытый объектив она позирует: «Возьми меня, Гордон!». Нет, ну, нельзя быть такой провокационно соблазнительной… – сдерживая дрожь, расстегнул ворот рубашки, прильнул к монитору ноутбука и уже прокручивал архив последней слежки.
14
Способность воспринимать химические стимулы в окружающей среде и реагировать на них.
15
Здесь – природное химическое вещество, вызывающие у хищника влечение к источнику запаха.
16
Ощущение своего тела.
17
1 июня Всемирный день родителей.