Страница 6 из 15
«Все стало хуже! Еще хуже, чем я думал! Надо убираться, пока я не убил ее. В самолет, в тундру, в берлогу…», – планы личных истязательств прервал звонок.
– Аркадий? Афера с квартирой засветилась?
– Хочу отблагодарить за конфиденциальность. Пожалуйте ко мне на просторы девственной природы. У нас благодать… – клиент задыхался от предвкушения, а я угрюмо смотрел на следы миниатюрной ножки, оставленные на снегу.
– Если только в субботу… – меня барственно перебили:
– Зачем в субботу? Сегодня! В Рождество! С ночевкой…
Закатил глаза, но решился применить жесткие санкции к хищной натуре. Вдали от Камиллы Бриг я был адекватным индивидуумом. В присутствии латентного вампира все могли чувствовать себя в безопасности, но влечение к черноволосой нимфе я не мог ни объяснить, ни контролировать, ни подавить:
– Такая мелкая девчонка, а так заставляет меня страдать! Больше не желаю ее видеть… – пламенную патетику прервал ехидный тамбурин:
– А как же ее кровь? Такая волнительная, воспламеняющая! Ты не человек, чтобы играть в мужскую гордость. Ты – животное. Тобою управляют инстинкты, а не чувства. – Я изменился в лице, а зверь закашлялся. – Тебя ж ломает. Просто прет! И ты до сих пор не понял? В чем причина, что ты так злишься на нее? Ведь девочка не виновата, что так сладко дышит, а вампир не в силах совладать с собой.
Мы подъехали к дому Аркаши Барина уже в полной темноте. Восемь вечера. Фонари в его девственной глуши считались роскошью. Да и зачем, когда над весями застыло огромное яблоко полной Луны? Мрачновато, сыро, пустобрехи собак на подворьях, запах свежего навоза, перекличка домашней скотины – и правда, «благодать» со слов Барина. Стало еще тоскливее. Угадав с настроением городского гостя, за неприступными воротами зашелся пес.
– Я в качестве обеда?
Барин тепло рассмеялся и спрыгнул с подножки.
– Это моя гордость – Бенджамин Борн. Сейчас познакомлю. – Лицо Барина выражало умиление. Меня же отчаянно тянуло в мой ад – к ней, а не в медвежьи угодья в обществе защитника природы.
Неблагодарные сентенции оборвались, когда из ворот вылетела торпеда гигантских размеров – статный аристократ, дог палевого окраса. Последние четыре часа были заполнены перечислением всевозможных наград и демонстрацией дрессуры именитого родословного питомца. Все остальное выступало фоном. Огромный дом, баня, шашлыки, бильярд – синтез русского фольклора с замашками мелкого помещика и пристрастием к декадансу. К последней четверти пятого часа беседа стала носить бессвязный характер.
Вдруг Аркаша пьяным галопом выскочил за дверь. Мы обменялись с бедным животным усталыми взглядами. Барин поставил на пол накрытую корзину. Несколько окосевший, я не сразу обнаружил подвох:
– Что в корзине? Явно не яйца. Мелкокалиберный скот?
– Подарок! – Полный нокдаун прервал пьяные шарады. Корзина опрокинулась, и на пол вывалился щенок тигровой масти.
Глава 5. Стратегия
Ночь. Около четырех. В прокуренном тамбуре приглушен свет. Разгрузочные вибраторы железнодорожного вагона вводят в транс. Безымянные веси простынями ложатся за окном, а я пробираюсь к вагону-ресторану. Заспанная официантка неосторожно приоткрыла дверь купе:
– Мне нужен алкоголь. – Прессингующий взгляд в упор размытых серых глаз. Барьер сломлен. Но амнезию не структурировал. Сработал деликатно. Не дожидаясь приглашения, вхожу в гостеприимно распахнутую дверь. В подсобном купе завозилась сонная охрана – храп, кирзачи, мундир на вешалке, несвежее дыхание, козлиный потный душок:
– Э? Там… Валя? Валь?
Изменившимся фальцетом официантка подала голос:
– Ага, я. Еще рано, – пропуская меня вперед, приветливо ответила. – Выпить? Конечно. Время? Три?
– Почти четыре. Коньяк и закуска. На ваше усмотрение. Только не рыба.
– Сигареты? – провожая к столику клиента, официантка ловко поправляет скатерть, расставляет приборы и, подавляя зевоту, задает дежурные вопросы.
– Нет. Не курю. Спасибо. Света не надо. – На край стола выкладываю купюры. Щедрое вознаграждение за бестактность.
– Располагайтесь. Кофе? Только придется подождать.
– Не тороплюсь. Крепкий ристретто12.
Равнодушно провожая взглядом спящие палестины, иронично подводил итог последних месяцев бесславного существования.
Январь, февраль, март – под одним параграфом – «Слежка». Фото, видео, диктофон – весь арсенал наемного детектива или киллера. Вместо снайперской винтовки с оптическим прицелом – сущность монстра. Хищник следовал за жертвой. Когда разуму удавалось достучаться до меня, заваливал себя командировками.
Вот и сейчас экстренно сворачивал одну из таких экспедиций. Возвращался в истощенном состоянии, как побитая собака. Пригубив коньяк, хищник закрыл глаза и не без горького конфуза воссоздавал в памяти причину своего позорного бегства.
Первые солнечные дни апреля. Я ехал из загородной вотчины Аркаши Барина. Притихший Жак чувствовал себя несчастным. Его папаша, Беня, принял отпрыска весьма нерадушно и в самой варварской форме указал на дверь. Псов растащили, но Жак не обошелся без отметины – пара дырок от клыков сурового родителя украшали правую брылю. Пес понуро смотрел в окно все время нашего пути до дома. Его хозяин тоже не отличался позитивом.
Мое состояние было подобно ретроградной амнезии 13 . Словно и не было этих семнадцати лет самоконтроля. Меня отчаянно влекло к недосягаемому субъекту. Ни спорт, ни профессиональная деятельность, ни стимуляторы, ни алкоголь, ни антидепрессанты, ни даже синтетические опиаты не помогали хищнику забыться и отключить агрессию. Я избавился от бонга, конвекционного вапорайзера, кассировал все курительные смеси, наркоту и, сдавшись, следил за жертвой, избрав в качестве декомпенсации криминальные разборки.
Обладатель мокрого носа толкнул в плечо, и пока я выплывал из депрессивного болота, залился воем и уже метался по салону, грозя повредить кожаную обшивку Hummer H2.
– Вандал! Уймись!
Вдоль дороги разгуливала грациозная мраморная пава. В ступоре я пропустил свой поворот и нарезал круги по окраинам:
– Один лес! На двоих один поселок… Черт!. Я просто убью ее где-то в этих выселках. И все из-за тебя, меховой тигровый валенок. – Мы проезжали по ее бульвару. Пес косился на заветные ворота и хватал носом воздух. – Жак? Нет! Для меня большая жертва, а для нее – смертельный фактор риска, что я тебя оставил. Если бы не сердобольные Гордоны, я бы тебя съел еще зимой.
Жак сочувственно смотрел в глаза хозяину и робко вилял хвостом. Но стоило открыть дверцу, питомец вылетел через водительское сидение и, проявляя завидную прыть, уже карьером рассекал апрельский воздух в известном направлении.
– Ах ты паршивец! – Я смирился с тайной страстью, но выдержать официальное знакомство на уровне собаководов было непосильной задачей. Рванул наперехват, свернул на «запретный» бульвар, и объект резко поменялся. Хищник увидел жертву. Цель зафиксирована. Протокол мутации запущен. Дива еще разворачивалась. Подозрительность на ее лице сменялась удивленным узнаванием. «Стоп!» – внутренний императив плавил мозги, а я несся и стонал:
– Не могу остановиться. Прости, я убью тебя…
Предчувствуя атаку, мраморная сука встала на дыбы, загораживая собой хозяйку. Жак затормозил, шарахаясь от разъярённой взрослой собаки.
«Спокойно. Просто измени траекторию», – сквозь хаос жажды я ухватился за тихий голос, пробил навылет останки сугроба и неуправляемым снарядом влетел в кучу мусора, собранную санитарной службой. В сознании – туман, перед глазами – рыхлая каша, в носу – вонь талого снега. Ее запах летучим призраком.
12
Разновидность густого эспрессо.
13
Отсутствие воспоминаний о событиях, непосредственно предшествовавших бессознательному состоянию или иному психическому расстройству.