Дурное начало

— Хорошо. Значит, торговые суда под парусом. Отлично. Один нюанс. Прошу прощения, если это прозвучит грубо или даже оскорбительно. Но, только если дамы не будут готовы оплатить проезд собственным естеством, денег даже не подачку матросам не хватит.

Быстрым взмахом руки отметая слова эльфа в сторону, чародейка незатейливо, если не обращать внимания на смысл слов, подвела черту.

— Никакой платы. Судно захватим.

В лодке повисла тишина. Алим пытался осознать услышанное и воздержаться от глупого желания переспросить — не ослышался ли тот. Бетани показалась удивленной до глубины души. А Лелиана не в силах скрыть встревоженности, задумчиво кусала нижнюю губу.

* * *

Как и предсказала чародейка — к полудню следующего дня берег начал круче забирать вправо, открывая вид на безграничное пространство воды. К присутствию слева, на западе, вместо берегов только далеких вершин Морозных гор, отряд привык. Но теперь, казалось — утлое суденышко осмелилось выйти в открытое море. Необходимость следовать за береговой линией и уходить круче и круче на восток, тогда как цель путешествия лежала строго на севере, заставляла каждого, кроме Морриган, мрачнеть. Случайные разговоры увяли. Обыденные дела оказались отложенными. Тревожные взгляды всматривались в темно-синюю гладь, испещренную ленивыми волнами. Но, будто того мало, Алим вскоре стал ощущать течение. Пока малозаметно, но то уверенно помогало лодке двигаться на восток. И если сток Драконовой реки оказался настолько широк, что в плохую погоду и вовсе можно было не заметить перехода из малого озера в большее. А воды при этом текли медленно и лениво. То судя по общим воспоминаниям карт, сток реки Дейн больше напоминал красивый равносторонний треугольник. Заполненная водой долина меж окружающих холмов планомерно сужалась на протяжении едва ли не дневного перехода. Пока не трансформировалась в русло реки, шириной не менее сотни шагов в самом узком месте. И течение в той немедленно демонстрировало невидимую, но неодолимую силу. Потому корабли, поднимающиеся от Недремлющего моря к Каленхаду, в отсутствии попутного ветра предпочитали вставать на якорь, а не бороться с равнодушной стихией на веслах. А выходя из русла, немедленно, насколько позволяла посадка, уходили от центрального течения к берегам. Если бы не текущий сезон, вероятность наткнуться на встречное судно там, где двигалась четверка путешественников — оказалась бы максимальной. Главный торговый маршрут уходил на юг, к Редклиффу, формируя фундамент богатства и влияния Гарринов. Через великую южную твердыню Ферелдена шел товарооборот с независимыми деревнями в отрогах Морозных гор, с Западными холмами и с Внутренними землями. Однако в эту пору корабли шли только на север, в столицу Эрлинга Каленхад, в саму Твердыню и к пристаням у горловины широкой долины, переходящей в перевал Гарлена. И это означало, что гипотетическое судно могло появиться только по ту сторону необъятного пространства воды.

Спустя час движения в новом направлении, Морриган обернулась к Алиму и, указав в северо-северо-восточном направлении, словно прочертив диагональ под острым углом к берегу, произнесла.

— Здесь надо решить. Хорошенько обдумав, два варианта имеем. Путь безопасный вначале и опасный в конце — вдоль берега продвигаясь, в итоге стремнину придется преодолеть. Или от берега немедленно отвернуть, и как можно быстрее на волю течения отдаться. Пусть то в нужном направлении само несет.

Пока Алим и Лилиана обдумывали варианты, Бетани испуганно воскликнула.

— Но без весел и паруса мы отдаемся на волю реке! Не будет ни единой возможности управлять лодкой.

— И так и эдак в её власти. Но ежели немедля повернем, то много раньше на середине окажемся. А значит, и в пределах видимости кораблей навстречу идущих.

Охотница внезапно рассмеялась, встряхнув рыжими волосами.

— Беспомощная жертва значит. Четыре девы, вопиющих о спасении.

Юная чародейка открыла было рот, дабы поправить неточность, но ту опередил эльф.

— Помимо того, что перепутать мой пол затруднительно…

Пренебрежительно и едко того немедля прервала Морриган.

— С накинутым капюшоном, прямой спиной и в нашем окружении для глаз матросов издалека за деву лучше настоящей сойдешь. Глаза мужчин и женщин только то, к чему готовы или, что желают, видят. И каждый рад обманываться, пока нет наказания.

— Хорошо. Кхм. Тем не менее план — прикинуться жертвой на реке? Это… Неожиданный для тебя расчет на взаимопомощь.

— Людские слабости использовать учусь. Беседы с Лелианой на удивление полезны. Не то что болтовня с тобой.

Пожалуй, впервые за совместные дни, упомянутая девушка открыто продемонстрировала налет смущенного румянца на щеках и приглушенно произнесла в собственное оправдание.

— Говорила же… Вопросы были те странными…

— Даже не знаю, стоит ли мне испугаться. Вернее будет сказать — я в замешательстве сразу по ряду причин. Хорошо, но что ты собираешься делать, когда удача сыграет нам на руку? Вот нас заметили, и корабль подошел, чтобы прийти на помощь. Брать тот на абордаж? Как заправские пираты? Вчетвером, пусть даже трое владеют искусством? Даже молчу про возможные последствия…

— Такие сложности на меня оставь. От вас разве что меткий лук Лелианы потребуется. И склонна верить, у «сестры» рука стрелу пустить не дрогнет. Последствия? Ещё в Остагаре над твоими моральными принципами посмеялась. И те вновь и вновь забавляют. Что же, собственную совесть береги, но мою не трогай. Если возражений нет, пора курс менять.

Сокрушенно вздохнув и избегая смотреть на остальных членов экипажа, мужчина медленно повернул нос от берега и как следует налег, набирая столько импульса, сколько дозволяло дно, прежде чем то опустилось ниже и шест перестал доставать. Как только это случилось, маг уложил тот вдоль лодки, поддев под переднюю продольную скамью, устало осел и коротко отчитался.

— Все. Отдались на волю водных духов и случая.

Бетани нервно обернулась, задержав взгляд на медленно удаляющемся береге, и, стараясь отвлечься, спросила.

— Это эльфийское верование? Про духов.

Алим отрицательно покачал головой и улыбнулся.

— Об эльфийских верованиях знаю немногим больше среднестатистических образованных чародеев, обладающих доступом к библиотекам кругов. То есть, прежде прочего — что те не различают созданий тени на хороших и плохих. Допускаю, в некоторой седой древности так и было. Теперь это весьма близорукий взгляд на вещи. Однако фраза к эльфам не имела отношения. Те ни в малейшей степени, насколько известно, не предполагают ни ныне, ни в прошлом, будто духи управляют природой и отдельными аспектами мироздания. Могущественнее смертных — да. Могут уподобиться богам — да. Но никакой связи с актом творения. А вот у авваров иная точка зрения. Для тех каждый порыв ветра, стихии, каждый окружающий предмет — послание, результат творения и сама суть богов. А создания Тени, именуемые теми исключительно как духи, только часть безграничного мира, как птицы или камни.

— Удивительно. Конечно, об авварах слышала. Но под Лотерингом те предстают только как персонажи легенд, мифов и сказок. Гораздо сильнее тревожило связанное с хасиндами.

Наставница девушки, расслабленно всматриваясь в горизонт, подхватила тему беседы.

— Хасинды извечно в себя верили, над личной силой и властью никого не превознося. Кого загадочные боги накормят? Или согреют? Клинок у сердца смогут ли остановить? И сила в том кроется, что выжить на юге помогает. Даже Флемет, среди них вечность прожившая, никак взглядов не изменила. Да и не пыталась. Только признание сильнейшей заслужила. И то, из года в год глупцы это пытались оспорить. Ученицы матери племенам для выживания нужны. И потому — уважаемы. Ещё шаманы есть. Но то только ведьм бледная тень, когда женщины мужчин с талантом учить берутся. Создания тени — опасный инструмент. И, как и волк прирученный, горло перегрызть способны. Потому мягкие северяне на юг с опаской смотрят. Пока племена непрерывно кто первей решают, угрозы нет. Но коли тех единой волей свяжут, один южный воитель за десяток хилых северян сойдет.