Страница 50 из 146
Глава 7 - "Туман"
Расставание брата с сестрой прошло без лишней трагичности. Нужные слова оказались уже произнесены. Потому последнюю черту провел долгий взаимный взгляд и кивок Карвера, отпускающий Бетани и себя самого в свободное плавание. Две лодки разошлись по одной реке в противоположных направлениях. Одна легко и без усилий скользнула на стремнину и устремилась вниз по течению. А вторая начала медленно взбираться у самого берега вверх, сопротивляясь встречному потоку.
Чтобы преодолеть путь до Лотеринга в обратном направлении, ушло едва ли не вдвое больше времени. По большей части шестом орудовал Алим. Но, давая тому короткие передышки, инструмент брали в руки и остальные пассажирки. Когда солнце стало клониться к горизонту, давая теням протянуться с одного берега до другого, лодка пристала к берегу. Поселение пряталось за изгибом русла и пологим холмом. А от случайных путников укрывала одинокая старая ива и разнотравье по пояс взрослому мужчине. Вытянув утлое суденышко из воды, все, кроме Лелианы, расположились в тени дерева. «Сестра», оправив и отряхнув одеяние, встретилась взглядом с Морриган и произнесла.
— Ждите обратно ночью. Вернусь до тумана.
— Коли так, и не нужно ждать будет.
Лелиана кивнула, окинула взглядом остальных, на одно мгновение дольше задержав тот на эльфе, и зашагала по полю в сторону поселения. Пара желтых глаз метнулась от удаляющейся фигуры к мужчине. Но, облизнув губы, девушка решила не поддевать спутника на предмет очевидной слабости к рыжей красавице. Обуревающие эльфа мысли были для того в новинку. И это, само по себе, выглядело забавным. Чародейка питала искреннее любопытство к дальнейшему развитию отношений между двумя противоположностями. До сих пор Алима двигала вперед связь с сестрой, сплетенная в тугой канат из привязанности и долга. Теперь иной женский образ исподволь стремился оккупировать нетронутую ранее территорию, подвергая мужчину сомнениям.
Пространство между оставшимися спутниками заполнила тишина молчания. Каждый погрузился в дебри собственного разума. Алим, присев на самом краешке земли, хмурился, следя за переменчиво неизменным потоком воды. Бетани, прикрыв глаза, комфортно устроилась в траве и, очевидно, вовсе старалась ни о чем не думать. Морриган…
Тоже вытянувшись на земле и направив взор вверх, к мягко раскачивающемуся переплетению ветвей, чародейка мысленно вернулась к событиям последних дней. Среди череды фактов, однозначных в каждый отдельный момент времени, прятались странности, видимые только при взгляде на картину в целом. И в голове девушки шевелилась идея одержимости, как паразит, захватывающая больше и больше внимания. А кроме того, вопрос: какова в итоге степень влияния происходящего на собственное «я»?
Начиная с простого Морриган задалась вопросом — откуда взялось решение пройти через Лотеринг? Оно — первопричина дальнейших злоключений. Так ли требовалась передышка с теплой постелью, едой и иными удобствами? При серьезном рассмотрении — нет. Не принося излишне серьезных жертв, можно было бы обойтись без… этого. Однако девушка всегда расценивала Лотеринг в качестве точки притяжения собственного любопытства. Как-никак крупнейшее поселение Ферелдена в пешем переходе от юной жительницы Коркари. Конечно, та помнила и посещения иных форпостов на краю Диких земель. Тем не менее ни в одном другом месте не случалось по-настоящему запоминающихся приключений. Начало положило неосторожное поведение в Меринвуде, деревеньке на десяток домов. Из-за «шалостей» туда направился отряд Храмовников Лотеринга. Разумеется, никто не обнаружил и следа юной чародейки. Зато следующий визит маленькой проказницы пришелся в точности к месту квартирования злополучного отряда. Огромный, по меркам Коркари, храм. Чудные мельницы с невероятными вращающимися лопастями. И столпотворение разнообразного люда. Это врезается в память. Острые глаза юной особы немедленно приметили точку притяжения местных — повозки торговцев с десятками чудных вещей, некоторые из которых в дальнейшем без чего-либо ведома приобрели новую хозяйку. Главным впечатлением детства, пожалуй, стала встреча с неизвестным аристократом, посетившем глухое по понятиям северян место. Впечатляющая карета, шикарное платье дамы, и блестящие украшения немедленно запали дикарке в душу. Добычей с той встречи стало миниатюрное дамское зеркальце в обрамлении из золота и древесины, покрытой лаком. Сокровище, ставшее источником ярких эмоций. Торжество обладания, окутанное девичьими грезами, и глубокая детская обида, когда указанный предмет безвозвратно исчез в глубинах поношенных одежд матери. Та ещё неделю называла юную Морриган глупой сорокой, чье гнездо по бликам блестящих на солнце вещей найти легче легкого.
Таким образом, интерес девушки проложил себе путь ко дню сегодняшнему прямиком из детства. Бессознательно сорвав травинку и сжав ту полными губами, наделенными естественным цветом и изяществом линий, не требующими ни капли косметики, Морриган ухватилась за ускользающую мысль. Ведь и правда, в детстве и юности ту немало интересовали дорогие и ярко сверкающие в солнечных лучах украшения. Пока та мало отличала дорогое и блестящее — это могли быть даже бусы из янтаря или стекла, собранные хасиндами с песчаных берегов Морозного моря, протянувшихся восточнее болот, ближе к Гварену. Позднее девушку очаровывал уже блеск золота, серебра и драгоценных камней в обрамлении перечисленных металлов. Но сейчас… Чародейка подняла к глазам руку с поцарапанной полоской золота на пальце. Странный подарок Флемет, как и прочее, что брало начало от этой женщины. Однажды непримечательная вещица просто появилась на шнурке перед кроватью девушки. Но, несмотря на радость дочери подарку, мать в дальнейшем оставляла без внимания вопросы, связанные с украшением. Будто между кольцом и легендарной ведьмой не существовало ни малейшей связи. И все же, предмет оставался чародейке дорог. И как память, и как единственная настоящая драгоценность, на которую мать не обращала внимания. Теперь при взгляде на кольцо оживали только эмоции, связанные воспоминаниями. Блеск золота и осознание стоимости душу уже не трогали. Поразмыслив, Морриган пришла к выводу, что от прежней тяги полностью излечилась. К добру или худу.
Было ли это очередной странностью? Определенно. И сопротивление мыслям, что подобное изменение во благо, требовало дополнительной сосредоточенности. При здравом размышлении, пока зависим — тяжело представить для сравнения собственное поведение без зависимости. При обратной ситуации тот же тезис по-прежнему сохраняет собственную справедливость. Потому оценить плюсы и минусы для другого легче, чем для себя. Но тот факт, что изменение произошло не по воле Морриган — однозначно окрашивал картину в мрачные тона.
Поставив пока в этом вопросе точку и выплюнув пожеванную травинку, чародейка коснулась иной темы. Стараясь передвигаться сквозь поток мыслей медленно, без спешки, та спросила — как цепочка событий, одно за другим, окончилась в застенках Храмовников? Поразмыслив, Морриган отрицательно покачала головой. Суть не в том — почему. Ответ на такой вопрос имел прочную логическую основу и не содержал противоречий. Кто бы стал рисковать открытым конфликтом против трех Храмовников в тесном помещении с единственным выходом. Да ещё в поселении, где гуляют слухи о жестокой расправе над каждым хоть немного подходящим под описание отступника? Тревожило чародейку иное. Насколько мало ту напугала темница и идущая с той рука об руку перспектива. Между тем в прошлом запертые замкнутые пространства доставляли нешуточное неудобство. Девушка прикусила губу и прищурилась, перебирая в памяти собственные воспоминания о кратком пребывании в застенках. Там присутствовала нервозность, подпитываемая неопределенностью. Тревожность… Но ни капли паники в ожидании вероятной расправы. Аккуратно сортируя собственные чувства, Морриган, сначала с недоверием, затем с большей убежденностью установила очевидное. Исподволь присутствовала твердая уверенность, как и в Остагаре, что в последнюю минуту та могла бы «обернуться». Испытав из первых рук возможности «той» формы, чародейка не сомневалась в способности вырваться из темницы. Похоже, даже Алим в конечном счете держал в уме подобный сценарий развития событий. И хотя Морриган не спорила сама с собой относительно обоснованности таких ожиданий, размышления цеплялись о малозаметную шероховатость. Нечто беспокоило девушку. Некая неправильность в естественном течении собственных мыслей. Закрыв глаза, чародейка попыталась вспомнить — к каким в точности выводам та раз за разом приходила относительно работы заклинания и странной новой «формы». День за днем. Как на ровном лбу пролегла морщина от напряжения и сосредоточенности, так в ровном потоке мыслей стала обретать четкие очертания несостыковка, ощутимая на уровне инстинктов, но спрятавшаяся в слепой зоне разума. С момента обращения на вершине башни Ишала Морриган сталкивалась с широким набором ситуаций, от мелочей до серьезных проблем, в которых «обращение» могло стать огромным подспорьем, если не решением. Но в каждом случае девушка рационально взвешивала риски и отказывалась прибегать к магии, результат которой перестал быть понятным и предсказуемым. Один раз повезло. Не было гарантии, что с магией, трансформирующей тело, второй раз закончится столь же безобидно. Медленно проведя рукой по лицу, будто снимая с того невесомую паутину, Морриган внутренне содрогнулась. Несмотря на осознанное отторжение этого заклинания, чародейка подсознательно оставалась убежденной в неизбежности применения того в критической ситуации. И даже сейчас та оставалась готовой к этому шагу. Не глядя повертев кольцо на пальце, девушка дополнила в уме растущий список вещей, требующих контроля, новоявленной «нестройностью мыслей». Грустный взгляд скользнул обратно к ветвям дерева, пока на языке заклинательницы вертелась парочка резких эпитетов и безрадостный вывод — похоже, требуемый объем выдержки стремился даже за пределы самоконтроля Флемет.