Страница 49 из 102
Глава 17. Волосатая звезда
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».
Открытый космос — ангар — капитанская рубка
Ченич почти не понимал, что происходит. Силиконовые ремни, которыми он был пристёгнут к ложементу, натянулись вдруг, а потом с силой прижали его к основанию пилотского кресла. Само кресло раздулось, распухло, поглощая человека, затягивая внутрь, словно пыталось сожрать.
Раздался звук, похожий на шипение закрывающихся дверей лифта. Трассёры силовых линий побежали перед лицом юриста, ограничивая пространство короткими сполохами.
А потом мир перевернулся, и навалилась страшная тяжесть.
— Всё в порядке, — услышал Ченич сквозь шум крови в ушах голос Рэма. Ах да, парень же ещё и всунул ему в ухо наушник для связи. — Начальная скорость отстрела ложемента великовата, древняя какая-то модель. Придётся сделать пару витков вокруг корабля, чтобы подготовить капсулы экстренной эвакуации ко входу в ангар.
— А что вокруг? Где мы?! — почти закричал юрист.
— Космос, — коротко отозвался Рэм. — Терминал потому и сохранился на кортах, что это последняя возможность эвакуации. Его можно было отстрелить от корабля полностью, всем блоком. Но я решил, что эффективнее будет закапсулировать и отстрелить ложементы. Так что всё в порядке. Мы просто летим сейчас вокруг нашего корта. Скоро снова войдём в ангар.
— А почему я ничего не вижу?!
Лететь вслепую, в никуда, было страшно. Конечности налились свинцом, они словно бы существовали отдельно. В голове бухало, а тело куда-то несло с ужасающей скоростью.
Скорость Ченич почему-то ощущал желудком: он то ухал ниже пупка, а то начинал давить на горло.
— Потому что надо включить обзор, — пояснил Рэм. — Кисть правой руки. Сожми и разожми кулак.
Его голос шёл из правого уха, но это не означало, что и сам Рэм был где-то справа.
Ченич попробовал разжать пальцы, впившиеся в поручень ложемента, но не сумел.
— Спокойнее. Ещё раз! — скомандовал Рэм.
Юрист кое-как оторвал ладонь от спасительного поручня и сжал-разжал пальцы.
Над головой посветлело. Он увидел матово-серый шар на фоне неровного голубовато-бежевого сияния.
— Что это? — спросил он.
— Шар — это наш корт, — пояснил Рэм. — Он загораживает рентгеновскую звезду, вокруг которой мы движемся. Вернее, корт движется вокруг звезды, а мы сейчас сделаем пару витков вокруг него самого, как спутники. Нам нужно максимально погасить скорость, и мы будем использовать трение об его энергетические щиты.
— А как мы снова попадём на корабль? Как вернёмся на терминал?
— А зачем возвращаться? Когда мы погасим скорость, то войдём в тот ангар, что прямо под рубкой. Техник нас примет. Я с ним списался, пока говорил с Ули. Это рискованно, но бандиты здорово на нас отвлеклись, и он написал, что сумеет взять нас на луч.
«А если не сумеет?» — подумал Ченич, но никакого страха почему-то не ощутил.
Тяжесть перегрузки ушла. Тело стало волшебным и лёгким. Далёкие звезды просвечивали сквозь нити голубого сияния, вытянувшиеся, как звёздная коса.
— Ты знаешь… — тихо сказал Ченич. — Я всегда боялся открытого космоса. А сейчас мне тут даже спокойнее.
— Тут хотя бы бандитов нету, — пошутил Рэм.
— И ещё тут очень красиво…
— Это ещё что, — улыбнулся Рэм. Ему был приятен восторг Ченича. — Сейчас мы увидим рентгеновскую звезду во всей её мощи. Она такая вся волосатая. Как будто от неё тянутся во все стороны нити тумана. На самом деле это двойная звезда, но второй компонент без приборов не разглядеть.
— Я вижу… — прошептал Ченич. — Она… Она… как будто живая, дышит.
Пространство впереди полыхало тонкими нитями голубоватого пламени, раздуваемого звёздным ветром. А потом нити слились вдруг в единый пылающий шар, величественный и грозный.
В наушнике у Ченича затрещало. Разорвалась даже та маленькая связь с Рэмом, которую обеспечивал передатчик капсулы.
Ченич понимал, что сейчас они скроются за корабельными щитами, и связь появится снова. Но в какой-то миг он был совершенно один в огромной вселенной.
Испугаться юрист не успел. В его сознании возникла загорелая рука Рэма. Он прямо-таки ощутил уверенное касание пилота, хотя знал, что тот летит рядом, в отдельной капсуле.
Но он всё равно ощущал каким-то манером его крепкую руку, управляющую обеими капсулами, и страха не было. Только радость полёта заполняла его восторгом до самого горла.
— Красивая, — сказал Рэм, когда они спрятались за серой тушей корта. — Но я и отсюда не могу связаться даже с ближайшим маяком. Эфир просто «поёт».
— И что будем делать?
— Всё по плану. Захватим рубку и начнём набирать скорость для второго прыжка. А там и связь появится. Как самочувствие?
— Это потрясающе, — прошептал Ченич, пожирая глазами «закат» пылающей короны рентгеновской звезды. — Я больше не боюсь! Всё вокруг — оно не мёртвое. Оно живое!
— Внимание! — весело предупредил Рэм. — Ещё восемнадцать секунд, и мы войдём в ангар на излёте витка. Скорость погасили не всю, тряхнёт, когда захватит посадочным лучом. Но это в рамках допустимого. Как только почувствуешь пол ангара — беги за мной. Оружие в руки. Готовность десять секунд! Девять, восемь…
Посадочный луч был похож не на луч света, а на руку, высунувшуюся из бездны и схватившую капсулу.
Ченича тряхнуло и потащило к кораблю, грозя раздавить о щиты и обшивку.
Пространство впереди закрутилось, вспыхнуло пылающим жерлом шлюза и тут же погасло. Навалилась чернота ангара.
Ноги Ченича коснулись ребристой поверхности, и он побежал в полной тьме, сам не понимая ещё, куда его тащит инерцией.
А потом разглядел впереди опалесцирующую спину Рэма и припустил быстрее. Теперь надо было только не отстать. Не потеряться и не задохнуться от быстрого бега.
Рэм нёсся с бешеной скоростью, но плотная компрессионная форма словно бы сама помогала юристу выталкивать каждый новый шаг. Она пружинила, подбрасывала, и он летел, совершенно не чуя под собой ног.
Потом он услыхал скрежет, увидел расширяющиеся ворота ангара, подсвеченные зелёными ромбами, нырнул за Рэмом в щель, не дожидаясь полного раскрытия ворот, и выскочил в серый корабельный коридор.
«Не стрелять!» — голос Рэма ожил в наушнике.
Ченич не стал спрашивать, почему.
Поворот, ещё один…
Навстречу им бросились две фигуры в чёрных комбинезонах секьюрити, зашипели и задёргались станнеры в их руках, явно выставленные на убойную мощность, и юрист понял, что значит «компрессионка держит».
Выстрелы из станнера, скорее, взбодрили его, пробежав током по коже, чем нанесли хоть какой-то вред. Щекотка — не больше.