Страница 8 из 12
Раненый боевик пытался заползти в кабину, и это у него почти получилось. Спасая себя, он не пытался стрелять по нам, хотя имел такую возможность. Его оружие валялось рядом, на асфальте.
Я схватил его за ногу и стащил со ступенек. Он заорал, когда ударился простреленной рукой. И продолжал орать, пока я не навёл на его лоб ствол своего «Удава».
— Если хочешь жить, вот сейчас не ври, — сказал я спокойно.
Боевик перестал орать и быстро закивал головой.
— Скупщик слил? — спросил я, таким же спокойным, отстранённым тоном.
Я видел внутреннюю борьбу в его глазах — стремление соврать боролось с желанием поверить в моё обещание сохранить ему жизнь. Предсказуемо победило второе.
— Да, — ответил он.
И я тут же убил его, очередной пулей в голову.
Только в этот момент меня немного отпустило. Я почувствовал боль в простреленном плече и зажал рану ладонью, которая тут же стала влажной от крови.
Ваня удивлённо посмотрел на меня.
— Думаешь, он соврал? — спросил он.
— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — он сказал правду.
Что бы там ни говорил тот хмырь из Хаоса, который захватил наш с Ваней родной мир, восстанавливался я далеко не мгновенно. И боль была очень сильной.
Когда адреналин схлынул, я понял, что держался, похоже, только на нём да на кортизоле.
Кое-как доковыляв до машины, я рухнул на переднее пассажирское сиденье.
Ирина перебралась назад, к сыну, но, увидев меня, вышла из салона и зачем-то направилась к багажнику, где копалась какое-то время, о чём-то разговаривая с собаками.
Иван, обыскав грузовик, тоже вернулся.
— Как ты? — спросил он, наклонившись над пассажирской дверцей.
Я уже собирался ответить, но Ирина меня опередила.
— Фигово он, не видно что ли? — раздражённо бросила она, — отойди. Мешаешь.
Я с удивлением посмотрел на неё. Ваня, опешив от напора, отступил в сторону, не сказав ни слова.
В руках у Ирины была аптечка. Она плюхнула её на крышу машины и достала оттуда ножницы.
Я даже успел удивиться: откуда в автомобильной аптечке ножницы? А Ирина продолжала командовать. Она протянула ножницы Ивану и сказала тоном, не терпящим возражений:
— На, разрежь рукав пока. Режь вдоль, полностью ткань убирать не надо.
Иван послушно исполнил её просьбу.
После этого Ирина со стерильным тампоном в руке склонилась надо мной.
— Можно считать, повезло, — сказала она, — пуля прошла навылет. Крупные сосуды не задеты. Сейчас сделаю кровоостанавливающую повязку. Ты уж терпи, ладно?
Я кивнул в ответ. А что мне ещё оставалось?
Ирина ловким движением запихнула часть тампона прямо в рану и прижала её. Кровь вроде как перестала идти. Даже не просачивалась наружу.
Больно было дико, и я прикрыл глаза.
— Держи тут! — Ирина снова командовала Иваном, — вот так!
Она развернула бинт и начала оборачивать его вокруг моей руки, через подмышку — так, чтобы сохранить давление на тампон.
Завершив перевязку, она вернула на место остатки моей рубашки и закрепила их булавкой.
— Это чтобы снаружи было не сильно заметно, — прокомментировала она.
Потом она достала какие-то таблетки, тоже из аптечки. Достала одну. Кивнула на пластиковую бутылку с водой в подстаканнике, и сказала, обращаясь ко мне:
— На, выпей, — она протянула мне таблетку.
— Обезбол? — с надеждой спросил я.
— Нет, — она мотнула головой, — антибиотик широкого спектра. Принимать по схеме будешь, ещё пять дней. Я прослежу.
Я кивнул и выпил таблетку.
Несмотря на отсутствие обезболивающего, после перевязки мне стало полегче. Наверно, дело было в воде: запивая таблетку, я восстановил баланс жидкости.
Я хмуро посмотрел на пулевое отверстие на лобовом стекле.
— Так мы поехать не сможем… — констатировал я.
— Вообще, нам надо бы убраться прямо сейчас, — ответил Иван, — пока что нам везло, никто не едет. Но везение не вечно!
— Согласна, — кивнула Ирина.
— Может, выбить его совсем нафиг? — предложил я.
— С ума сошёл? — возмутилась Ирина, — ребёнок в машине! Он как поедет, на ветру?!
— Да, не вариант… — пробормотал я.
— Сейчас, что-нибудь придумаем.
Ирина снова полезла в багажник. Она появилась через минуту с куском картона и рулоном скотча. Из этого всего она соорудила конструкцию, довольно удачно маскировавшая пулевое отверстие под заплатку от трещины.
— Неплохо, — прокомментировал я.
Ирина довольно улыбнулась.
— Надо ехать, — повторил Иван, — время против нас работает.
— Согласен, — кивнул я, — но так вот, — я указал на лобовуху, — всё равно далеко нельзя.
— У меня знакомый есть, в автосервисе, — вставила Ирина, — хорошо возьмёт за срочную работу, но сделает на совесть. Комплекс на окраине Троицка.
— Нам в любом случае надо возвращаться, — сказал я, — так что поехали.
Первую встречную машину мы встретили километров в пяти от места происшествия, за поворотом дороги. К тому моменту нас уже обогнала пара попуток. Можно считать, нам удалось удачно затеряться в общем потоке. Даже у въедливого следователя не найдётся достаточно улик против нас, чтобы связать происшествие на дороге с нашей «одиннадцатой».
На окраине города Ирина остановилась в съезде на грунтовку, которая вела в лесопосадки.
— Надо убрать, — она указала на свою маскировку, — всё-таки придётся стекло выносить, хотя бы частично. В таком виде мы не можем отдать её на ремонт. И ещё кое-что…
Она вышла из салона и снова направилась к багажнику.
— Займёшься? — попросил я Ивана, указывая на стекло.
Тот молча кивнул.
Он вышел из машины, достал пистолет, вытащил магазин и, предварительно отодрав картон, саданул по стеклу. Зазмеились новые трещины. Иван выдавил часть повреждённого стекла наружу, ловко подхватил её и выбросил осколки в ближайшие кусты.
К тому времени вернулась Ирина, с черной майкой с каким-то весёлым принтом и блёстками.
— Приподнимись-ка, — попросила она меня.
Я выпрямился, уже понимая, что она задумала.
Ирина вытащила подлокотник и натянула на кресло майку, после чего поставила его на место.
— Выглядит странно… — констатировал Иван.
— Нормально, — ответил я, — лучше, чем с потёками крови и дырой.
— Согласен.
Стекло нам поставили всего за пару часов. В это время Ирина успела выгулять своего пса и теперь с Пашкой на руках прогуливалась по окрестностям. Я предлагал ей отдохнуть на скамейке возле въезда в боксы, но она сказала, что: «Ребёнку нужен свежий воздух». Их сопровождал Иван — так, на всякий случай. Впрочем, они оставались в моей зоне видимости, а я как раз занимал ту самую скамейку.