Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 25

— Вы имеете в виду, что она могла быть украдена? Ну что ж, такая возможность не исключена. Ничего страшного. Признайтесь, вы хоть раз в жизни не возвратили взятую у знакомых книгу? — И, заметив легкое замешательство Манукяна, Флегмонов продолжал наступление: — Ну вот, видите. У нас сейчас что наблюдается? Дефицит. Все хотят иметь свою книгу. Верно? А тиражи мизерные. Такие энтузиасты, как я, множат ряды читающей публики. Пускай небезвозмездно, но мы пускаем книгу в оборот, приобщаем к науке, литературе, искусству тысячи людей. Мы — подвижники, мы выполняем ту роль просветителей, которую соответствующие организации пока выполнять не могут. Мы — миссионеры, с нашей помощью реализуется цель, ради которой данная книга выпущена. Вы знаете мерило популярности того или иного писателя? Это отсутствие его книг в магазинах и библиотеках. Я вам честно скажу, долго охотился за трехтомником Евтушенко. Так его выдают в Публичной библиотеке читателю, записанному в ней и имеющему читательский билет, знаете как? Только под паспорт и лишь по одному то́му: причем первый том, а там, как вам, видимо, известно — вся его бесподобная лирика, тоже отсутствует, наверное, увели сотрудники библиотеки. Писатель, романы и повести которого не вырваны из журналов, — это писатель без имени. Ему не грозит успех, и он завидует тем, чьи произведения с мясом вырваны из периодических изданий. — Флегмонов замолчал и после небольшой паузы спросил: — Так вы, простите, берете книгу? Всего сто двадцать, поверьте, я имею на этом только пять рублей.

Манукян довел все-таки роль капризного покупателя до конца и под предлогом, что лиловые пятна на вымаранных страницах снижают стоимость книги, вежливо распрощался с разочарованным Флегмоновым.

Женя шел по улице и думал об опрокинутой логике жучка Флегмонова, о том, как, к сожалению, много в этом спекулянтском рассуждении горькой правды и как долго еще будут пропадать настоящие книги из библиотек, множиться ряды дельцов, препятствуя основной массе людей приобщаться к величайшим духовным ценностям...

«Так что там за номер был на суперобложке? 41-27-08. Кажется, так. Нет, не кажется, именно так. А Флегмоновым займутся».

Старшему следователю

УВД Т... горисполкома

майору милиции

Туйчиеву А. К.

Объявленный в розыск гр-н Галимов Ильдар Гайсович, 1960 года рождения, этапирован и в настоящее время содержится в следственном изоляторе.

С сего числа арестованный Галимов И. Г. перечисляется за Вами.

Директор проектного института Марат Кадырович Халиков, к кому привел Соснина установленный наконец номер телефона пока неизвестного Игоря, недоумевал: что могло заинтересовать уголовный розыск?

— Не могли бы вы, Марат Кадырович, — спросил Соснин, — сказать, у кого в институте телефон с номером 41-27-08?

— Одну минуточку, — поспешно ответил Халиков и, отодвинув лежавшие перед ним бумаги, указательным пальцем стал водить по лежавшему под стеклом списку телефонных номеров института. — Так, так, минуточку, — опять повторил он, — вот есть. Отдел № 22, а что там произошло? — без всякого перехода спросил он.

— Нет, нет, ничего не произошло, — улыбнувшись, успокоил Соснин. — Скажите, пожалуйста, а Игорь в этом отделе работает?

— Как, Игорь? — в голосе директора звучало недоумение. — Я, простите, сотрудников всех по имени не знаю. Лучше скажите, как его фамилия?

— Вот это я и хочу выяснить, — пояснил Соснин.

— Сейчас. — Халиков протянул руку к телефону, но Николай остановил его.

— Мне хотелось бы сначала познакомиться с его личным делом, если не возражаете.

— Хорошо, — согласился Марат Кадырович и по внутренней связи пригласил к себе начальника отдела кадров.

Вошла миловидная брюнетка лет тридцати пяти и, поздоровавшись, вопросительно посмотрела на директора.





— Шоира Гулямовна, — обратился к ней Халиков, — вот товарищ из милиции, из уголовного розыска, — уточнил он. — Соснин Николай Семенович интересуется неким Игорем из отдела № 22. Посмотрите, пожалуйста, по карточкам его фамилию и принесите личное дело.

— В отдел № 22, — задумчиво произнесла Шоира Гулямовна, — мы недавно зачислили молодого специалиста Барсукова Игоря. Вас он интересует? — обратилась она к Соснину.

«Ого! — подумал Николай, — кажется, я выхожу на финишную прямую. Аж дух захватывает».

— Шоира Гулямовна, меня интересуют все Игори, работающие в этом отделе, и их личные дела.

— Все ясно. Я сейчас. — С этими словами кадровичка вышла из кабинета, но, не прошло и пяти минут, как она вернулась, держа в руках только одно личное дело.

— Прекрасно, — оживился Соснин, — значит, Игорь все-таки один. — Скорее всего это был не вопрос, а констатация факта, но Шоира Гулямовна согласно кивнула головой, словно Соснин обратился именно к ней.

Посмотрев личное дело Игоря Барсукова, Николай обратился к Марату Кадыровичу с просьбой на полчасика выделить ему местечко для беседы с Игорем. Его отвели в кабинет находившегося в отпуске главного конструктора, и Шоира Гулямовна сказала, что направит сюда Барсукова...

Услышав, что им интересуется уголовный розыск (хотя Соснин просил об этом пока не говорить, но Шоира Гулямовна не смогла удержаться и сообщила распиравшую ее новость: хотелось посмотреть, как отреагирует Барсуков), Игорь побледнел и сразу обмяк. Он уже не слышал, что говорила ему Шоира Гулямовна по пути к кабинету главного конструктора, мозг неотступно сверлила одна ужасающая своей безысходностью мысль: «Конец, конец, только правда смягчит мою участь».

Войдя в кабинет, где уже ждал Соснин, даже не поздоровавшись, Игорь сразу же выпалил, обращаясь к Николаю почему-то как арестованный, чем немало удивил его:

— Гражданин начальник, все расскажу, но только, честное слово, я этого не хотел.

— Очень хорошо, — спокойно ответил Соснин и предложил Игорю сесть. Тот примостился на самом краешке стула и прерывающимся от волнения голосом, часто сбиваясь, стал рассказывать:

— Понимаете, я в тот день возвращался домой... В общем, когда я проводил Таню... Улочка, где ее дом, тихая, но фонари в тот раз почему-то не горели. Было темно. Впереди меня шел мужчина, я прибавил шаг, чтобы скорее миновать неосвещенный участок, но, когда приблизился к мужчине, тот резко остановился, повернулся ко мне и занес руку для удара. — Игорь помолчал, задумался, перед ним пронеслись одна за другой картинки того злополучного вечера: размолвка с Таней, неизвестный мужчина, пытающийся ударить его... Соснин между тем внимательно изучал внешность собеседника: светловолосый, голубоглазый, среднего роста, без шрамов или хирургических рубцов на лице, он совершенно не похож на того Игоря, которого описали Ермаков и Шералиев. Увы, он явно обольщался, полагая, что расследование вышло на финишную прямую. На самом деле оно сделало очередной зигзаг. Поэтому Соснин, больше для порядка, предложил Барсукову продолжить свою историю, не подозревая, что его ожидает.

— Поверьте, я только защищался, — продолжил после тяжелого вздоха Игорь, отвлекаясь от горьких воспоминаний. — Я перехватил занесенную надо мной руку и резко толкнул нападавшего. В это время услышал какой-то щелчок, раздавшийся у меня в руках... Клянусь вам, я только защищался, поэтому, когда мужчина упал, я побежал и остановился, только лишь выбежав на хорошо освещенную центральную улицу. И тут я в своей руке обнаружил... — Барсуков опять горько вздохнул и замолчал.

— Так что же вы обнаружили? — спросил Соснин.

— Часы, — еле слышно произнес Игорь, опустив голову.

— Какие часы?

— Отца моего товарища, — еще тише ответил Игорь, — который погиб.

— Кто погиб? — не понял Николай.

— Товарищ мой, Леша Гринкевич.