Страница 12 из 17
— Вот и славно. — Она отошла и виновато улыбнулась. — Мне пора. Слуги предупреждены, что вам нездоровится, и не станут беспокоить вас. До встречи!
— До встречи! — Я осталась одна. Прошлась по гардеробной, присела на ближайший сундук и обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь, сотрясавшую тело. Мысль о том, что Рой где-то рядом, заставляла сердце то стучать быстрее, то замирать от страха. Я не знала, чего я боялась больше: того, что он узнает меня, или же того, что он примет меня за Кариссу. При мысли об этом меня вновь затошнило. Я неуверенно встала и побрела в указанную мне комнату.
Розоватые стены, украшенные расписными яркими орнаментами, огромная кровать под голубым, расшитым золотыми львами балдахином — цвета Лагомбардии, у окна секретер со множеством ящичков — эта комната была мне незнакома. Интересно, почему Карисса выбрала именно ее? Наверное, в старой спальне так и не смогли починить панель, которую тогда выбил Рой. Я вспомнила ту ночь, потом утро, бросилась на кровать и, наконец, разрыдалась.
Плакала я долго, с упоением всхлипывая в подушку и наслаждаясь тем, что меня никто не слышит, а значит, не надо таиться и сдерживаться. Полегчало, тяжесть и тошнота ушли, зато до умопомрачения захотелось есть. Вытерев слезы, я прошла в ванную, умылась холодной водой и лишь после этого позвонила в колокольчик.
Служанка пришла почти сразу. Невысокая бойкая девушка, она внимательно выслушала пожелания, шустро выскочила и очень быстро вернулась с подносом с едой. Было видно, что ей очень хочется что-то спросить у меня, но она сдержалась. Сама я разговор заводить не стала, опасаясь сболтнуть лишнее и тем самым выдать себя.
Хлеб был вкусный, мясо — прекрасно прожаренным, но самым большим наслаждением было то, что я выпила немного фьена, хмельной вкус которого напоминал лесную малину. После чего приказала служанке помочь мне раздеться, легла на кровать и заснула, пожалуй, в первый раз за последний месяц сразу и без сновидений.
Меня разбудил странный шум. Я приоткрыла глаза. В комнате был полумрак. Все еще сонная, я приподнялась на локте, щуря глаза от золотистого света гль'ойна, и вскочила с кровати. В спальне находился мужчина. Лоренцио Гаудани, д'орез Лагомбардийской республики, первый среди равных, стоял в рубашке и коротких штанах и задумчиво смотрел на кровать. Судя по выражению лица, в его голове шел какой-то сложный мыслительный процесс. Когда я вскочила, этот процесс прервался, и мужчина недоуменно посмотрел на меня.
— Вы опять? — прошипела я. — Что вы делаете в моей спальне?
Он невольно попятился и потом произнес извиняющимся тоном:
— Это и моя спальня, мадонна.
— Что? — обомлела я.
— Да, мы с Кариссой… до сегодняшней ночи мы всегда спали вместе…
— И что теперь?
— Ну, я подумал… будет подозрительно, если мы эту ночь проведем порознь.
— Лоренцио, — вкрадчиво сказала я, не зная, смеяться мне от его наивности или плакать. — А вы не подумали, что сделает с вами ваша жена, когда узнает, что эту ночь вы провели здесь? И как вы будете уверять, что между нами ничего не было?
Он вздрогнул и уныло посмотрел на меня:
— И что мне делать?
— Открыть портал в ее спальню, — посоветовала я. — Вы вообще можете это делать каждую ночь и возвращаться лишь под утро.
— А это идея! Хотя в Лаччио это будет неосуществимо, но хоть сейчас! Спасибо! — Его лицо засияло от радости, он махнул рукой, создавая неяркий портал. — Милая, я…
Портал погас. Я присела на кровать, провела рукой по смятой простыне. Как бы я хотела, чтобы Рой хоть миг смотрел на меня так же, как Лоренцио смотрит на свою жену.
В голове мелькнула шальная мысль вскочить, все-таки ворваться к графу Алайстеру и посмотреть на его удивленный вид. Он наверняка на вилле, до утра я точно успею. Интересно, как он поступит, он же ясно дал понять Гаудани, что не желает меня видеть.
Скорее всего, Рой без лишних разговоров просто отправит меня обратно и закроет мне путь сюда. Я вздрогнула. Нет, я не могу ставить под удар всех. Следовательно, стоит избегать общения с графом Алайстером. Приняв это решение, я долго ворочалась, пытаясь успокоиться, и заснула только под утро.
Меня разбудил Гаудани, он вышел из портала, оживленно насвистывая. Резкие звуки развеяли мой сон. Я открыла глаза и обреченно посмотрела на него:
— Вы не могли прийти позже?
— Увы! — он весело развел руками. — Карисса просто выгнала меня, сказав, что необходимо собираться в дорогу, ведь через три часа мы выезжаем!
— Вот и приходите через три часа, — пробурчала я, натягивая простыню на голову. Гаудани хмыкнул и вышел, громко зовя слуг. Я еще несколько секунд полежала, затем вскочила будто ошпаренная и понеслась в ванную: меня вновь тошнило.
— Когда же это закончится! — простонала я, уже умываясь.
Руки все еще дрожали, желудок сжимался. Сашка говорила: максимум два месяца, тогда я не придала этому значения, сейчас это означало шестьдесят ужасных дней.
Завтракали мы с Лоренцио вместе. Вернее, изображали, что завтракаем. Мне есть не хотелось, а Гаудани позавтракал вместе с Кариссой. Но старательно играя свои роли, мы продолжали сидеть на открытой террасе первого этажа, пока слуги выносили сундуки с вещами и грузили их в барки.
Небольшой стол был накрыт на двоих. Слуги торопливо сновали, расставляя еду, затем, повинуясь знаку Лорецио, удалились.
Д'орез вальяжно развалился на стуле, лениво кроша булочку на тарелку. Я предпочла прилечь на кушетку, все еще чувствуя слабость после пробуждения. Если Лоренцио и заметил то, что мои веки слегка припухли, то ничего не сказал. Мы оба чувствовали некую неловкость, хотя со стороны наверняка казалось, что мы просто наслаждаемся обществом друг друга.
— Красивый сад, — заметила я, чтобы хоть как-то нарушить молчание.
Гаудани бросил рассеянный взгляд на тщательно подстриженные невысокие кусты, высаженные в виде ромбов и кругов, в середине которых пестрели цветы. В ромбах они были красные, в кругах — желтые, а вдоль ограды — белые, отчего создавалось впечатление пестрого ковра.
— Да, наверное, Рисса… — Он виновато осекся, я скривила губы в подобии улыбки.
— Нам следует быть очень осторожными, — тихо заметила я.
— Разумеется, — он вздохнул, — сказать по правде, мне не хватает сейчас уверенности Алайстера. Он всегда знает, что делать.
— Граф всегда слишком самоуверен, — язвительно отозвалась я, — и привык, что все беспрекословно подчиняются ему.
— Он — Алайстер, — возразил Лоренцио.
— Вы говорите так, будто он — истинный правитель Лагомбардии. — Мне не слишком нравилась тема нашего разговора.