Страница 35 из 67
– Около пятнадцати фляг – сто пятьдесят литров.
– В таком случае – марш к Оаху!
И желтая птица продолжала свой путь. Что могли подумать плантаторы сахарного тростника, португальские и китайские работники на Коае?
Какие легенды прибавились в рассказах туземцев к многочисленным легендам, воспевающим могущество богини Пеле, заключенной в огромном вулкане Колоа?..
Теперь аэроплан летел над плантациями сахарного тростника, составляющими богатство Сандвичевых островов. Среди густой зелени выделялись высокие трубы завода; за ним следовали леса из самых ценных на архипелаге деревьев альжероба – растущих быстро без воды, на всякой почве и приносящих обильные бобы, представляющие очень ценный корм для скота.
За поворотом берега перед ними выросла неожиданно скала. Она круто поворачивала на север. Теперь «Кэтсберд» должен был снова вылететь в открытое море. Лейтенант Форстер обозначил взглядом направление, которого следовало держаться – 126°.
– В дорогу, к Гонолулу! – повторил инженер.
И аэроплан снова спустился к безбрежным морским равнинам.
Теперь американский офицер чувствовал себя на «Кэтсберде» так же хорошо, как на мостике своего крейсера. Легкость, быстрота, с какой они пролетели 1800 километров, внушали ему безграничную надежду!
Гонолулу находился менее чем в 300 километрах. Было около шести часов, и они могут добраться туда до наступления ночи.
И в самом деле через час на горизонте показался мерцающий огонь маяка, расположенного на верхушке Коэны, на высокой скале. За ним смутно вырисовывалась цепь возвышенностей, а приблизившись, можно было увидеть вторую цепь, более высокую и параллельную первой. В этом-то коридоре в 20 километров ширины, расположенном между этими двумя цепями, находились плантации бананов, ананасов, рисовые и кофейные поля, превратившие древнее полинезийское царство Калагауа в богатую и плодородную американскую колонию.
У южного выхода этой долины был построен город Гонолулу – вероятно, окончательный предел их путешествия.
Авиаторы располагали еще одним только часом дневного света. Инженер ускорил ход аэроплана.
* * *
«Кэтсберд» делает теперь 180 километров в час, так как 300 километров, отделяющие два больших острова Коай и Оаху, пройдены в один и три четверти часа. Солнце еще не успело сесть, когда послы из Мидуэя прибыли на вершину Бербера, в 25 километрах до Гонолулу. Кто знает – будет ли этот город пределом их отважного путешествия? Аэроплан замедлил свой ход и поднялся на сто метров над только что появившейся перед ним скалистой вершиной. Авиаторы различают теперь вдали, на противоположной стороне залива, где вместо скал виден песчаный берег, ряд высоких горных, покрытых лесом вершин, у подножия которых расстилается большой город.
Это Гонолулу, представляющий не только столицу, но и единственный большой порт, поддерживающий сношения между всем архипелагом и остальным миром.
– Взгляните налево, Морис!
Протянутая рука лейтенанта Форстера указывала приятелю на другой город, расположенный ближе.
Инженер спохватился, что поступил неосторожно, выдав свое присутствие и предоставляя себя, так сказать, их взорам, если японцы находятся на острове. Через несколько секунд аэроплан опустился и понесся в нескольких метрах над тростниковыми плантациями, тянувшимися насколько мог охватить взор.
Он чуть не задевал цветущие венчики. Здесь, совсем близко, на расстоянии не более шести или восьми километров открывается новый порт Пирл-Харбор, который федеральное правительство намеревалось превратить в первоклассный военный порт.
Это обширное естественное озеро в двенадцать квадратных миль, разделенное внутри на три широких бассейна. Огромные постройки, доки, пакгаузы, железные дороги окружали эту внутреннюю бухту, где мог бы укрыться от выстрелов с моря не один флот.
На высоком гребне, поднимающемся на севере, можно было различить форты, батареи, башню, где, вероятно, находилась станция беспроволочного телеграфа. Какой флаг развевается на этой неоконченной крепости? Нельзя разглядеть. Но два крейсера, стоящие на якоре в центральном бассейне, выкрашены в серовато-синий цвет, принятый японцами для того, чтобы их суда были менее заметны с моря.
Это плохой признак.
Вот и еще два крейсера у входа в пролив. Они, по-видимому, крейсируют замедленным ходом.
Пока лейтенант Форстер разглядывал суда, стараясь найти ответ на мучительный вопрос, аэроплан продолжал свой путь. В этом состоит его неудобство по сравнению с дирижаблем: для того, чтобы удержаться в воздухе, аэроплан должен двигаться вперед и не может остановиться для отдыха или наблюдений. Он может спастись от какой-либо опасности, только двигаясь безостановочно вперед.
Дирижабль, очутившись в положении наших авиаторов, мог бы остановиться, повернув к ветру свое острие, и дать обратный ход винтам. «Кэтсберд», как Вечный жид воздуха, безостановочно движется вперед. Приблизительно на расстоянии трех километров их взорам открылся новый порт. Он был расположен на гладкой, слегка выступавшей возвышенности. Аэроплан пролетел над ней и продолжал путь.
Уже можно было различить валы, защищающие орудия от продольного огня, пушки с длинными, черными дулами, две верхушки средних башенок.
Если суда, крейсирующие около Мидуэя, известили жителей Оаху при помощи беспроволочного телеграфа – а это вполне возможно, – и если аэроплан был замечен на мысе Барбер с момента своего появления, то при прохождении над крепостью он будет встречен выстрелами из митральез или сильной канонадой. Эта мысль заставляет Мориса Рембо действовать рулем направления. «Кэтсберд» описал полукруг по направлению к югу и пустился прямо к скалам.
Но замечание лейтенанта Форстера тотчас изменило намерение инженера:
– Осторожно! Морской берег наводнен акулами!
И в самом деле, нигде нельзя встретить такое множество этих чудовищных рыб, как в водах Гавайского архипелага. Но это не мешает как туземцам, так и светскому обществу в Гонолулу купаться в море во всякое время дня и ночи на излюбленном морском берегу при всегда одинаковой, весенней температуре. Неосторожность купающихся только кажущаяся, так как окружающие острова коралловые рифы не подпускают акул близко.
И если аэроплан опустится за этими рифами, то авиаторы будут проглочены акулами в несколько секунд.
Если же, выйдя в море, они уйдут от крепостных митральез, то попадут под выстрелы судов. Падение неизбежно, если пуля поразит Мориса Рембо.
Все эти мысли мелькали в голове молодого инженера, пока «Кэтсберд» парил с наклоненными крыльями по направлению к рифам. Прежде чем достигнуть их, он продолжал полет для того, чтобы описать полный круг. Несколько минут спустя аэроплан исчез из виду долины Гонолулу, за тянущейся параллельно западному берегу цепью высоких холмов.
– Как же узнать теперь, – сказал инженер, – после того как мы избежали первую опасность, не находятся ли там японцы?
– Боюсь утверждать, – ответил американец, – но все заставляет опасаться этого. Какие же это суда, если не японские? Они находятся слишком далеко для того, чтобы можно было различить их, но, очевидно, эти суда не принадлежат нашей дивизии стационеров Окленда. Работы в Пирл-Харборе подвинулись не настолько, чтобы наше правительство отрядило сюда постоянное морское войско. Итак – это японские суда, тем не менее…
– Что же делать?
– Спуститься в Гонолулу с севера, минуя форты и суда.
– Что же мы найдем в окрестностях города?
– В конце есть соединяющаяся с целым городом улица Форт-стрит, где находится казарма… Я хорошо знаком с городом, так как был здесь два года тому назад. Пролетим над ним ближе и заглянем внутрь. Если город занят японцами, мне удастся легко отличить их черные мундиры от синих хаки наших солдат.
– Согласен! Мы отделаемся несколькими выстрелами… Прежде всего необходимо знать…
Аэроплан скользил над обширными полями сахарного тростника, и заводы следовали за заводами, показывая какой степени процветания достигло на архипелаге со времени американской аннексии в 1898 году производство сахара. В настоящее время производится до 500 тысяч тонн сахара на сумму 600 тысяч франков. Сахарный король играет такую же роль на Сандвичевых островах, как хлопчатобумажный король на юге Соединенных Штатов.