Страница 105 из 121
— С какой целью интересуешься?
— А то ты не понимаешь, — захихикал Раздолбай и проводил плотоядным взглядом высокую брюнетку в обтягивающем красном платье.
— Ты хочешь от меня пару наводок или серьезный исчерпывающий разговор?
— Лучше исчерпывающий.
— А ты вообще доверяешь мне? Допускаешь, что я могу сказать глупость, сбить тебя с толку, запутать?
— Зачем тебе меня путать? Я думаю, у тебя больше информации, и прошу поделиться — вот и все.
— Допустим, я поделюсь всем, что знаю, но давай решим, зачем тебе эта информация — для того, чтобы ты мог осуществлять некое желание, или для того, чтобы ты понимал реальную картину жизни и формировал свои желания исходя из этого?
— Мартин, сейчас ты меня точно путаешь! По-моему, это одно и то же.
— Нет.
Мартин допил свою порцию виски и снова пронизал Раздолбая взглядом, от которого тот заерзал на стуле. Чтобы выиграть время и лучше сформулировать ответ, он тоже осушил содержимое своего стакана и взял бутылку, чтобы восполнить выпитое.
— Можешь теперь плескать на два пальца, — разрешил Мартин.
— А что с этикетом?
— Этикет на хуй. Букет я распробовал, теперь будем херачить как люди.
Наливая виски и тщательно подбирая слова, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку, Раздолбай ответил:
— Давай так — я хочу понимать реальную картину жизни, чтобы осуществить «некое желание».
Слово «некое» он игриво выделил, чтобы сразу было понятно, о каком желании идет речь.
— Ты ставишь мне сложную задачу, — вздохнул Мартин.
— Было бы это просто, я бы не спрашивал.
— Не в этом дело. Представь, что тебе десять лет и ты строишь плот из досок, мечтая совершить кругосветное плавание. Я могу подарить тебе компас и остаться твоим лучшим другом, а могу объяснить, почему твой номенклатурный плот не отплывет от берега, и на этом наша дружба, возможно, дико закончится. Вот в такое ты меня ставишь положение.
— Намекаешь, что мое «некое желание» неосуществимо?
— Да, если говорить об этом серьезно, то это так, — припечатал Мартин и залпом опорожнил стакан.
— Почему?
— Потому что если ты приходишь в контору, где продают яхты, и спрашиваешь «сколько стоит?», это значит, что ты не можешь купить яхту. Если ты спрашиваешь, где пасутся кони, значит — ты вращаешься с ними на разных орбитах.
— Орбиту сменить можно.
— Вот смени сначала, тогда все само сложится.
Мартин пытался уйти от разговора, но с той секунды, как Раздолбай увидел трех красавиц около «Руссо-Балта», он не мог думать ни о чем, кроме «коней».
— Чтобы сменить орбиту, надо понимать, где она вообще проходит, — не унимался он.
— А тебе обязательно коней надо? Встречаются дико симпатичные студентки.
— Ну, знаешь, после Дианы как-то… — поморщился Раздолбай и постучал по бутылке виски: — Ты после этого будешь пить «Слынчев Бряг»?
— «Слынчев Бряг», по-твоему, недостоин твоего хера? Тебе непременно подавай «Хэннеси» двадцатилетней выдержки? — загрохотал Мартин с такой неожиданной строгостью, что Раздолбай испугался, не перегнул ли он, сравнивая любовь с дешевым болгарским пойлом.
— Слушай, просто подскажи пару конских пастбищ, и закончим на этом.
— Ты сам просил исчерпывающий разговор.
— Я вижу, ты не в духе.
— Хочешь эксперимент? — спросил Мартин, как будто решившись на что-то.
— Смотря какой?
— Дико полезный психологический опыт. Я ему научился на одном тренинге, который здорово прочищает мозги. Упражнение называется «Что ты хочешь?». Я буду ровно одну минуту задавать тебе этот вопрос, а ты — отвечать.
— И в чем подвох?
— Подвоха нет. Просто я буду задавать этот вопрос дико настойчиво. Как если бы мы были в горах, ты сломал бы ногу и я тащил бы тебя к лагерю. Ты бы падал, кричал: «Оставь меня, я больше не могу!» а я все равно бы тащил. Через десять вопросов ты захочешь меня послать, но я не отстану и все равно буду спрашивать, что ты хочешь. Минуту тебе придется выдержать, зато потом мы будем все знать о твоих желаниях, и сможем поговорить о смене орбит. Готов?
Раздолбай покопался в душе, проверяя, нет ли там чего-нибудь позорного вроде желания изнасиловать Белочку-металлистку под «Джудас Прист», и, не обнаружив ничего крамольного, с легкостью согласился.
— Ну давай. Что я, минуту не смогу отвечать на простой вопрос?
— Что ты хочешь?
Мартин требовательно посмотрел Раздолбаю в глаза, и тот сразу впал в ступор. Ему казалось, что сейчас он естественным образом начнет высказывать красивые желания вроде: «Хочу, чтобы мама не болела» или «Хочу, чтобы не было войны», а в голове крутилось одно слово — деньги, и признаваться в этом было почему-то стыдно.
— Что ты хочешь? — настойчиво повторил Мартин. — Не молчи, говори!
— Хочу, чтобы мама не болела, — выдавил Раздолбай, краснея от того, как фальшиво звучит голос.
— Что ты хочешь? — снова спросил Мартин, не реагируя на фальшь.
— Чтобы не было войны.
— Что ты хочешь?
— Чтобы люди не болели.
— Что ты хочешь?
— Сейчас, подожди…
— Что ты хочешь?!
— Чтобы у всех наладилась жизнь…
— Что ты хочешь?
Мартин бил своим вопросом как молотком, не давая времени подумать. Красивые желания кончились, а признаваться в реальном вожделении Раздолбай все еще не решался.
— Что ты хочешь?
— Слушай, не так быстро!
— Что ты хочешь? Говори!
— Хорошую стереосистему, проигрыватель.
— Что ты хочешь?
— Иметь доступ к любым пластинкам.
— Что ты хочешь?
— Больше не знаю.
— Что ты хочешь?!
— Денег!
После того как истинное признание вырвалось, Раздолбаю стало легче, и он подумал, что самая трудная часть эксперимента позади. Он ожидал, что Мартин похвалит его за искренность, но тот продолжал бесстрастно допытываться:
— Что ты хочешь?
— Я сказал уже.
— Что ты хочешь?
— Денег.
— Что ты хочешь?
— Чтобы люди не болели.
— Что ты хочешь?
— Слушай, хватит!
— Что ты хочешь?!
Темп, с которым Мартин повторял свой вопрос, не давал опомниться, и Раздолбай чувствовал, что сейчас из него начнет вырываться самое сокровенное. Произнести вслух, что он хочет денег, было стыдно, но все-таки терпимо, а вот признаться в желании обладать конями-моделями было все равно что раздеться перед Мартином догола.
— Что ты хочешь?
— Стереосистему.
— Что ты хочешь?
— Минута не прошла еще?
— Что ты хочешь?
— Чтобы мама не болела.
— Что ты хочешь?
— Хорошую машину.
— Что ты хочешь?
— Чтобы был мир.
— Что ты хочешь?
— Мартин, я не могу…
— Что ты хочешь?
— Денег, я уже сказал.
— Что ты хочешь?
— Давай закончим!
— Что ты хочешь?!
— Хорошую машину.
— Что ты хочешь?
— Коней, телок!
— Что ты хочешь?
— Красивых телок, моделей.
Раздолбай чуть не плакал, чувствуя себя не просто раздетым, а выпотрошенным. Он признался вслух во всех желаниях до единого, но, к его ужасу, Мартин даже не думал останавливаться и, как обещал, тащил его своими вопросами на себе — вперед, вверх, по рыхлому глубокому снегу стыда и необходимости снова и снова повторять желания, от примитивности которых самому становилось тошно.