Страница 70 из 99
Глава 24
Не знаю на что и как тратят свои средства большинство попаданцев. Возможно на оружие, еду, землю, свои проекты. В конце концов, золото — это всего лишь ресурс. Его надо постоянно использовать. Конечно не на бессмысленные вещи, вроде бухалова и развлечений: фонтаны из вина, малолетних куртизанок, раздачу слонов и шествия голых карликов. Такое сами горожане не одобряют. Поучаствовать могут, даже спасибо скажут, но в душе, а втихаря, через полгодика и публично осудят. Даже несмотря на некоторое такое лицемерие, я с ними согласен.
Нерон для Рима круглый год праздники вдобавок устраивал, даже свои придумал — Неронии, а сдох как собака уличная. Он сам себе злобным Буратиной оказался, но вкусам плебса потакать, ни разу не эффективно.
А вот вырастить из быдла человеков — это прям топ-инвестиции. Самое выгодное вложение капитала.
Сто золотых Королевскому собранию, собравшихся сильно ошеломили. Это же неплохой такой домик можно купить, пусть не в центре столицы, но подыскать в приличном районе вполне по силам. Никто столько не жертвовал ни разу, самое большее пять золотых принцесса вносила.
Она понятно почему — книги любит, отношения с Хранителем хорошие. Но и Аиша большего даже не думала тратить. Потому что зачем? Что за это можно получить принцесса, которая спокойно может забуриться на целый день в Собрание и не выходить оттуда, пока мамка за ручку не выведет?
Да что вообще можно получить от ста золотых пожертвований — репутацию? Известность?
Всё перечисленное у принцессы есть, смысла тратиться на Собрание нет.
Если только ты не собираешься поменять подход к управлению, кадрам и приоритетам на бюджетные траты в графу наука. Такая заявочка: чуваки в очках — внимание, на вас сейчас посыпятся золотые. Ожидаем отдачи в виде бешеной рецепции интеллекта по всей карте государства.
По крайней мере у ошеломленного Харида я быстренько выбил согласие посетить с лекциями Самур после новогодних праздников. Виселицы с развешанными бандитами устарели. На площади Влюбленных будут публичные научно-исторические лекции с демонстрацией трофеев и торговлей пирожками по сниженным ценам.
Разобравшись с Харидом, я вернулся к девчулям.
— Вин-вин, — щегольнула словечком от меня принцесса, — никто не уснул на чтениях, мы должны друг другу по желанию.
Я искоса глянул на Аишу краем уха. Да, именно так я обозвал про себя партизанский взгляд на жемчужину шайнской короны. Основной мой взор был прикован к графу Сентенте: со скорбным лицом невинно осужденного за экономические преступления, граф иллюминировал толпу, огромным на пол-лица фонарём. Двигаясь почему-то в моём направлении.
— Ха-ха, — проследила за моим взглядом Аиша, — его ногами что ли по лицу пинали?
Милая словно хаски, бриллиантами сверкают глазки, принцесса из моей сказки, губки ждущие ласки… так, постойте-ка!
«Эй, внутренний голос, какое у нас стоп-слово?»
«Отстань от меня», — пробормотал внутренний стервец, представляя принцессу в купальнике — «может быть, королевский палач?»
Всю оперативную память занял этим видением, как я сдержался, не понимаю.
— Слишком много радости, Аиша, — постно сказал ей, — видишь человеку плохо. С такой миной на лице недалеко до взрыва. А забрызгает всех.
Граф дополз до Каноссы, то есть до меня и вежливо поздоровался с принцессой, потом со мной, затем с Син. Пажа он проигнорировал. Опасное заблуждение. Тот довольно мелкий, но уже умеет раздражать по-крупному.
— Ваша милость, — после экивоков о том, как прекрасно выглядит принцесса и её спутница, обратился ко мне граф, — имею честь сообщить вам, что цена древесного черного угля будет составлять треть золотого за короб.
Мне показалось я ослышался.
— Треть золотого? — уточнил я, — с вашей поставкой.
— Да, по реке, — подтвердил граф с плаксивым лицом, — дотянем по Гирайну к Эрайну у Самура.
Чтобы вы понимали: из кубометра твердой породы хорошего дерева, из которой черный древесный уголь и получают, выходит в лучшем случае одна пятая, ладно может чуть больше, её веса угля. А ведь там, на производстве, еще маг воздуха работает кроме углежогов. Денег он требует, как вся бригада. Затраты довольны велики, по сравнению с выходом. Цифр я не помню, но из кубометра дуба, после усушки выйдет килограмм шестьсот дров, то есть стокилограммовый короб с небольшим, черного древесного угля.
«Слава Создателям за внедрение стандартных мер в этом мире.» — так выглядела моя первая благодарность им. Я бы с ума сошел, были бы здесь другие меры, пересчитывать их.
Но неужели у графа всё настолько плохо, что он с дисконтом, в убыток начинает перепродавать свою продукцию?
Я мало что знал о добыче угля в Шайне. То есть все знали, что рубили лес, промышленных масштабах, у Великих болот и жгли его в ямах, превращая в уголь. Поскольку я читал в детстве Бажова с его циклом сказок об уральских мастерах, примерно процесс представлял.
Углежоги готовили площадку на земле: удаляли дёрн и корни, утрамбовывали грунт и придавали ему лёгкий наклон от центра по радиусу. В случае влажного места делали настил, а в случае песчаного грунта — увлажняли и перемешивали с глиной или землёй. Камнем выкладывали дно. Потом «кабаном», как писал Бажов, укладывали кучу дров. И способов его укладки, всяких нюансов было очень много. Сверху дерн и землю трамбовкой. В центре кучи валлонским штакетом три жерди, делая своеобразную трубу или уральским методом дрова «клеткой».
Само производство было травматичным: паров надышишься или куча взорвется, а она взорвется однозначно, вопрос лишь в том, сможет бригада углежогов его сделать контролируемым.
И вот восемь-десять мужиков от недели до двух, в зависимости от размера ямы и количества дерева, жгут и вырабатывают уголь. За пару медяков получается? У него там рабы что ли поголовно? Треть золотого это в два раза дешевле обычной цены.
— Объемы большие, — слезливо выдал Сентента, — не все готовы сразу законтрактовать и выплатить задаток. Хотя, наверно можно раскидать весь объем по желающим. Так и сделаю.
Он повернулся, собираясь искать платочек для крокодиловых слёз у следующего покупателя и как-то даже против своей воли, пришлось его останавливать.
Реально очень выгодное предложение, необходимые рабочие самурские руки для угля можно на другое участок перекинуть.
— О каком объеме идет речь, ваша светлость? — поинтересовался у него.
— Триста коробов в месяц, — пожевал Сентента задумчиво пухлыми рыбьими губешками, — граф Рьюинский контрактовал у меня весь объем, но после его трагической смерти… — он умолк и глаза его как-то злобно блеснули.