Страница 7 из 34
Ласиф, наблюдавший за этим, спросил:
— А любой товар также можно продавать?
— Я думал ты умный, Ласиф. Тут под ногами мешки денег валяются, а их никто взять не хочет.
Видя реакцию Ласифа на мою последнюю фразу, понял что аллегория, ирония и сарказм не ведомы племени Самих.
После продажи имущества нужен был ещё день на покупку товаров, с чем нужно будет вернуться в деревню. И я решил с утра пройтись по окрестностям Мармиса, прогуляться к морю.
Базар находился на северной окраине. Его огороженная, и охраняемая латинскими войнами территория имела два прохода. Один, через который въехал наш караван. Второй — на противоположной стороне, он граничил непосредственно с городом.
Мощёные улочки причудливыми зигзагами обходили каменные двух или трёх этажные строения. Я направлялся дальше на юг, и путь привёл меня к воротам гигантской крепостной стены высотой метров десять. Видимо это и есть основная часть города. Ворота были открыты и люди свободно проходили в обе стороны, но контроль со стороны местных гвардейцев, что наблюдали чуть в стороне, не казался формальным. Они цепко наблюдали.
Центр города внутри стены состоял из тех же зданий, но более помпезных. Украшались окна и ставни. На плоских крышах была какая-то лепнина.
Неторопливо шагая, я озирался по сторонам, всматривался в незнакомых людей. Они говорили на не знакомом языке, но точно не Латынь, хоть мы и в стране Латинов. Мы не на моей земле. Это мир, который как бы похож на мою историческую землю, но здесь иные страны, народы. Думаю и в физической географии тут тоже есть разница.
Я прошагал весь город и достиг противоположной стены. Только это была не стена, а терраса, периметр которой был верхом крепостной стены. Со стороны моря это была неприступная крепость, состоящая из высоких стен, опирающиеся на скалы. Я сверху как с балкона смотрел в морскую даль и закат.
12
На утро караван отправлялся назад, домой, хотя домом я могу назвать деревню Самих с натяжкой. Ближе к ночи, на закате, трясясь в повозке, я снова решил погрузиться в транс и исследовать дерево. Погружение было осознанным. Я понял, что могу контролировать этот процесс.
Я приблизился в очередной раз к мерцающей ветке, увидел события прошедшего дня. Любой нюанс в действиях людей был для меня прозрачен, и я мог даже коснуться любого предмета, человека. Реальность прошлого была словно студень, в котором застыла вселенная.
Нужно попытаться посмотреть, что в будущем, коснуться. Вот тут возникли проблемы. Я не мог продвинуться вверх по ветке, а то, что видел, было в тумане. Тогда решил изучить то, что доступно.
Ещё раз я нашёл себя в сплетении прошлого, затем повозку, в которой я ехал, потом эту повозку я отследил против направления времени, до этой поездки, максимально далеко. Где была эта повозка раньше, кто ее касался. В одном из моментов, примерно год назад, я увидел как мимо повозки, стоящей у нашего лагеря на выезде из Мармиса проходят латинские всадники. На поясе одного из них был короткий меч. Я коснулся застежки ремня у всадника и ножны с мечем сползли с ремня прямо в телегу именно в тот момент, когда конный отряд проезжал мимо. При касании застежки в моем трансе, она вместе с ножнами и мечем засветились. Затем все элементы цепочки, все события вздрогнули, и как будто произошёл незначительный сдвиг.
Я вышел из транса, не двигался, лежал без изменения позы. Моя рука пошарила в сухой подстилке на дне повозки. Там лежал меч в ножнах. На секунду я обомлел. Мой эксперимент наобум закончился полным успехом. Я изменил прошлое. Немного конечно. Я могу перемещать объекты в прошлом, и уже изменённые объекты проявляются в настоящем. Удей был прав? Я бог? Какая-то истерика на меня накатила.
А что я ещё могу? Может, могу вернуться домой?
13
В деревне меня встречали. Жены и дети. Все стояли и улыбались, даже Эсма. Как будто знали, что везу подарки. А, может, и знали, а я дурачина их радость за чистую монету принял.
Эсме я привёз зеркало. В этом мире зеркало — чудо чудесное, стекло покрывают металлической патиной. Ладе я привёз серьги на свой вкус. Детям сладкое. Все оказались довольны. Я был рад, что хоть на время здесь будет помягче климат.
На поясе у меня болтался короткий латинский меч. Для Самих это была не диковина, но очень дорогая игрушка, можно сказать, роскошь. Я ловил удивленные взгляды односельчан. Раскрывать секрет я не собирался.
Атух неожиданно позвал свой актив на совет. Почему-то и меня тоже. Люди собрались в просторной хижине Вождя.
— Мои верные люди. Когда некоторые из вас были в Мармисе, Ари прислали гонца. Они передают, что с востока к ним идут несметное число врагов с востока. Конные и пешие. Говорят, они жестоки, убивают всех, жгут деревни, а тех, кого не убили превращают в рабов. Пришли эти варвары из далеких земель, что лежат дальше к востоку от диких.
Я сразу подумал: «гунны» или «монголы», но в этой версии земли все может быть по-другому. Слово «варвары» в устах Атуха слегка улыбнуло. На секунду я провалился в транс и понёсся по ветви дерева в поисках этих пришельцев. Их я увидел на северо-востоке от нас. Несколько мог оценить число, их было несколько тысяч, может десять-пятнадцать. Сотни костров горело на восточном берегу Танаи выше по течению. Похожи внешне на монгольских кочевников: плоские лица с узким разрезом глаз. Пронёсся на западный берег, там стоял дозор Ари. Чуть дальше мне было хорошо видно три деревни, в удалении несколько километров друг от друга. Если эти монголы форсируют реку, то потом они снесут всех Ари, даже не заметят.
Я вернулся в сознание. Отсутствовал буквально несколько секунд. Атух продолжал.
— Ари просят забыть былые обиды и предлагают вместе драться с этими захватчиками.
Тишина накрыла собрание. Мужчины задумались.
— А что, мы будем умирать за Ари? — недовольно спросил один из присутствующих.
— Если их разобьют, то Варвары придут сюда, — Спокойно возразил вождь.
Удрученно все покивали головами. Решили послать воинов к Ари.
После собрания разошлись по домам готовиться. Выступали завтра с утра. Я тоже решил учавствовать, мне хотелось применить мои новые способности. Может, что смогу. Если честно, то предполагал проигрыш, и уже думал, как и куда будем отступать. Жалко было новую семью, уже внутренне считал ее своей.
Дома, как ни странно, было спокойно. Жены привычно уже хлопотали по дому. Я заметил, что Эсма стала ухаживать за мной, старалась во всем угодить. Несколько необычна для меня была эта перемена. Может подарки так действуют. Потом я понял: она была так обескуражена моим отказом с ней спать, что стремилась изо всех сил добиться моего расположения. Да и Лада не отставала. Эта Гюлчетай смотрела на меня влюблёнными глазами, и я не знал, куда мне деться.
На ужин Эсма достала откуда-то бочонок с пивом. Кислое и совсем не похоже на привычное мне. Но я сделал вид, что мне нравится. Не вдаваясь в их мотивы, я был очень тронут. Немного захмелев с непривычки, я попросил приготовить постель. Завтра с рассветом мы идём на войну.
Вышел наружу глотнуть воздуха. Когда вернулся, я разделся и лёг на спину без задней мысли. Эсма незаметно прильнула ко мне всем своим голым телом. Я был не в силах сопротивляться, особенно после долгого воздержания. Ты добилась своего, женщина. Она покрыла меня горячими поцелуями, и меня снесло цунами ее страсти.
Когда море успокоилось, и последняя волна схлынула, Эсма измотанная уснула у меня на левом плече. Я тоже начал впадать в сонное забытьё. И не заметил, как справа ко мне прилегла Лада, нежно проводя рукой по моей коже. Я очнулся, когда она спустилась ниже пояса, может, проверяла, способен ли я на что-то. Я чуть одернул ее.
— Не надо, — Сказал как можно мягче, понимая, что задеваю чувства.
— Андрей, ты сказал, что если мы будем хорошо себя вести, то ты нас возьмёшь, — обиженным шёпотом пролепетала Лада, — я что? Плохо себя вела?
— Глупая, — Сказал я прижимая ее к себе, — Дело совсем не в этом. У вас наверно принято, что девочки выходят замуж рано. А вот там откуда я, это — табу