Страница 57 из 173
Дождавшись прилива, мы спустили на воду плоскодонную рыбачью лодку и в три приема переправили багаж и перебрались сами в наше очаровательное владение, где нам предстояло целую неделю вести жизнь робинзонов. Воды в цистерне было много, но Керр посоветовал расходовать ее экономнее, не забывая о трагических случаях на море. Капитан вернулся на свою шхуну и оставил нас одних.
Барак, построенный на острове для ученых, оказался очень маленьким для нашего семейства. Поэтому нам пришлось разбить еще палатки. Покончив со всеми бытовыми проблемами, мы сразу отправились знакомиться с пляжем, тянущимся вдоль изумрудно-зеленой лагуны, чтобы проверить главное: выходят ли еще черепахи на берег откладывать яйца?
Зеленая черепаха Chelonia midas по существу морское животное. Но если ее передние лапы представляют собой настоящие плавники, то на задних еще сохранились пальцы с перепонками. Обладая такими конечностями, черепаха свободно передвигается как в воде, так и на суше. Взрослые самки ежегодно откладывают в песке яйца, из которых и выводятся детеныши. Самцы никогда не выходят на сушу и совершенно не заботятся о потомстве.
Моей целью и было понаблюдать за этой процедурой, выполняемой черепахами с совершенно исключительной изобретательностью. По моему мнению, в этой стороне жизнедеятельности морских черепах, наблюдаемых в большей части Тихого океана, и проявляются наиболее открыто их инстинкт и ум.
Осмотр побережья вполне удовлетворил меня. Множество следов, совсем еще свежих, подтверждало правильность полученных мной сведений. Повсюду вокруг нашего лагеря виднелись параллельные борозды, тянувшиеся от моря к поросшим кустарником дюнам. Кроме отпечатков передних плавников и задних ног хорошо был виден желобок, оставляемый хвостом этого огромного и неуклюжего животного, когда оно грузно карабкается на дюны. Удастся ли мне запечатлеть в фильме этот захватывающе интересный эпизод из жизни морских черепах?
В день нашего прибытия на остров все были слишком утомлены ночным плаванием, и мы решили немного отдохнуть, побродить по островку. В нескольких метрах от узкой песчаной отмели начинался густой лесок, где нас сразу же оглушили птичьи крики: деревья, большей частью фикусы, были буквально усыпаны гнездами, в которых преспокойно сидели на яйцах сотни, тысячи морских глупышей, красивых черных ласточек с белыми капюшончиками на головах. Многочисленные необычайно плотные колонии последних встречаются по всей южной части Тихого океана. Птенцы всех возрастов беспрестанно пищали и кричали, ожидая родителей. А под ногами тоже раздавались пронзительные крики: невзначай мы наступали на бесчисленные гнезда обыкновенных буревестников и больших буревестников, гнездящихся на земле. Мы находили здесь птиц на всех стадиях их жизни: крупные яйца величиной с куриное, малышей, еще нуждающихся в заботах родителей, восхитительных птенцов, покрытых пушком и уже начавших самостоятельную жизнь, и, наконец, взрослых, сидящих на яйцах. Защищаясь от нашего вторжения, они старались отогнать нас от гнезд. Нападали на нас и самцы, и самки, так как и те и другие высиживают яйца. Пока мать сидит в гнезде, отец охотится, потом они меняются ролями. Мы старались быть очень осторожными, но все-таки по оплошности разрушили при ходьбе сотни гнезд.
Ночь была очень шумной. Наши крылатые соседи, несомненно, по-своему комментировали «нашествие Маюзье», и их громкие крики долго не давали нам уснуть. Утром мы обнаружили рядом с лагерем свежий след черепахи, но там, где он кончался, не было никаких признаков гнезда: песок везде казался совершенно нетронутым. Вскоре Франсуа нашел несколько черепашьих яиц величиной с мячик настольного тенниса. Взявшись основательно искать, мы набрали сто десять штук. Они казались совсем свежими. Три десятка мы оставили для семейного омлета, остальные закопали в песке. Потом обнаружили двух маленьких черепашек, которые разрывали песок плавниками и мордами, стремясь выбраться из гнезда. Вылупившись, они самостоятельно без всяких колебаний направляются прямо к морю. Одну черепашку, оказавшуюся уже в лагуне, тут же атаковал бессовестный краб и сожрал ее с большим удовольствием.
Инкубационный период у черепах длится от девяти до десяти недель, и мы убедились, что времени терять нельзя. Кладка яиц, по-видимому, началась около трех месяцев назад и должна была скоро окончиться.
На следующий день к вечеру весь мой отряд был поднят на ноги. План действий был таков: мы расположимся на защищенном от ветра берегу на некотором расстоянии друг от друга. Если кто-нибудь заметит черепаху, мы соберемся вместе со всей кино-, фотоаппаратурой и, конечно, с факелами из магния. Надо было, выследив черепаху, позволить ей выйти на берег отложить яйца и вернуться обратно в море. Можно было и попытаться задержать животное на берегу до утра. Для этой цели Иву поручили носить с собой альпинистскую веревку, с которой я уже давно не расстаюсь во всех своих экспедициях.
В сумерки мы покинули свою базу, оставив в палатке двух младших детей, и разбрелись по берегу. Вдевятером мы держали под наблюдением больше километра, или почти четверть береговой линии острова. Вскоре в темноте замелькали укрепленные на лбу фонарики, что представляло собой довольно красивое зрелище.
До наивысшего подъема воды во время прилива оставалось ждать уже немного. В этот момент черепахи и выходят из моря, сокращая, таким образом, свой путь по суше до места, где они откладывают яйца. Не прошло и четверти часа, как одна из моих дочерей примчалась ко мне с сообщением, что на ее участке вдоль берега движется что-то большое и темное. Сомнений не было: это она, «героиня» нашего фильма, явилась ко мне на свидание! Она двигалась в воде, время от времени высовывая голову, как бы осматриваясь по сторонам.
Нужно было действовать не спеша. Я попросил всех вести себя как можно тише и не направлять на животное фонари. Ночь была сравнительно светлой, и надо было только не терять черепаху из виду, чтобы уловить момент, когда она выйдет из воды.
Однако она долго не решалась на это. Подчиняясь необычайной силе наследственного инстинкта, она, казалось, хорошо знала и расписание приливов, и топографию острова. Но вот наступил нужный момент, и небольшая волна, немного более высокая, чем другие, выбросила черепаху на кромку сухого песка. Здесь она несколько минут отдыхала, прежде чем пуститься в путь. Берег был очень крутым для этого тяжеловесного животного, длина которого была определенно больше метра.
Но вот она начала продвигаться вперед, но не плавно, какими-то последовательными рывками. Черепаха выбрасывала, как крючки, плавники передних лап и медленно подтягивала с их помощью свое тяжелое тело, одновременно отталкиваясь задними лапами и хвостом. За черепахой тянулся по песку широкий след. Вскоре она добралась до ровного места и остановилась для более продолжительной передышки.
У меня не хватило терпения, и я сделал глупость — направил прямо в глаза черепахе свет своего факела. Она замерла на какое-то мгновение, потом неожиданно повернула обратно и во всю свою черепашью прыть бросилась к морю. Теперь ей надо было спускаться вниз, и, гребя своими плавниками, обезумевшее от страха животное неудержимо скользило по склону. Совершенно растерявшись, с криками и воплями мы бросились за нею, пытаясь удержать. Эта борьба была тем более нелепой, что черепаха — животное совершенно безобидное, а мы не хотели причинять ей никакого зла. Наоборот, зная, что она в «интересном» положении, мы очень боялись чем-нибудь повредить ей. Нагруженные аппаратурой, путаясь ногами в веревке, мы только мешали друг другу, а черепаха упорно продвигалась по песку сантиметр за сантиметром. Через пять минут она уже снова была в открытом море. Как я ругал себя! Теперь оставалось одно: ждать другую.
Прошло два часа, прежде чем один из караульщиков сообщил о появлении новой черепахи. По правде говоря, я до сих пор не уверен, что это была не та же самая: они были похожи как две капли воды. Теперь мы действовали крайне осторожно и не обнаруживали своего присутствия до тех пор, пока черепаха не начала рыть гнездо. Я слышал, что если морская черепаха начала эту операцию, то даже землетрясение или наводнение уже не могут отвлечь от ее материнского дела.