Страница 109 из 173
— Ну хлопцы, марш-марш, поехали! Пока до заправочной доберемся, и вечер будет.
Снова долгий день, тряска, духота, заунывное гудение мотора. И во все стороны, куда ни глянь — однотонная, без красок пустыня. Только к вечеру, ближе к заправочной, слева вдруг появляется пронзительно синяя полоска Аральского моря. Она все шире, шире — и вот уже море совсем рядом, чувствуется его свежее, могучее дыхание.
Никогда прежде не доводилось Ивану видеть море. Гадал: какое оно? Тут нагляделся. Диво, да и только! Бывалые люди рассказывали: уж больно вода в этом море красива, нигде больше такой нет. Особого цвета, «ультрамарин» называется.
Давно, еще в Сибири, попала в руки книжка про Тараса Шевченко. Как загнали его на край света, как солдатчину отбывал, по Аралу плавал с экспедицией. Думалось: где ж это? Что за места такие? Теперь вот сам сюда добрался… Да, места дикие, невеселые места, что и говорить. Но если люди захотят… Шевченко сто лет назад по Аралу плавал, первую карту помогал морякам составлять, зарисовывал эти пустынные берега. А теперь что тут творится! Какая стройка идет!..
Впереди, в сизой дымке, завиднелась заправочная. Тут, на заправочной, пришлось Ивану однажды провести небольшую, как он после говорил, профилактическую операцию.
Орсовцы приволокли сюда вагончик-магазин, чтоб шофера в пути не голодали. Конечно, ничего особенного — консервы, печенье, сыр… Но все-таки спиртного, понятное дело, как и по всей трассе, никакого. Запрещено. Иначе нельзя: пустыня, жара, пыльные бури… Выпил — и пропасть недолго. Словом, «табу»!
А продавец, мужик не промах, и смекни: кто тут проверит? Кунград далеко, начальству не до того. Шепнул друзьям снабженцам. Те ему, как едут, ящичек веселой втихаря везут. И пошла торговля из-под прилавка: пять рублей — и, пожалуйста, бутылка. Людям приятно, себе прибыльно. До остального ему, само собою, дела нет. Плевать ему на все остальное. У такого своя азбука — абы выгода…
Узнал о том Иван. Подумал: «Ах ты ж змий двуногий! Без жала, а пострашнее кобры».
Нет, ни святым, ни ханжой Иван никогда не был. В хорошую минуту не прочь был и выпить с друзьями, и спеть, и сплясать, как любой и каждый. Но тут совсем другое: Иван понял сразу, чем это грозит водительской братии.
«Как быть? Дать знать по команде? И ждать, пока кто-нибудь раскачается, приедет меры принимать? А ну-ка я сам!»
Круто затормозил у самого вагончика, гулко хлопнул дверцей, спрыгнул на землю. Стремительно шагнул через порожек.
— Водкой торгуешь? — Иван сделал ударение на первом слове.
Продавец растерянно моргал.
Иван продолжал тоном допроса:
— Спрашиваю: кто позволил на трассе водкой торговать?
— Какой водка? — заволновался продавец. — Нету водка.
— Врешь! — повысил голос Иван, но сдержался. — Так вот, я из комсомольского штаба стройки. Понятно? Показывай, что у тебя под прилавком. («Эдакому прохвосту вдобавок для пользы дела соврать не грех».)
Под прилавком водки не оказалось. Но дотошный Иван ее все-таки отыскал в маленькой кладовой, под брезентом. Семь или восемь запылившихся поллитровок.
— Бери ящик! — скомандовал Иван побледневшему продавцу. — Вытаскивай!
Продавец тронул его за рукав:
— Слушай… Не надо вытаскивай. Последний раз. Понимаешь, дома жена, детишка. Тебе тоже детишка. Возьми деньга, возьми водка, возьми халва…
— Что-о?! — заорал Иван не своим голосом. Оттолкнул продавца, подхватил ящик, выскочил из вагончика.
— Колоти!
Видя, что продавец стоит в дверях, не двигаясь, сам стал выхватывать бутылки — и об ось колеса. Одну, другую, третью…
— Если еще узнаю — под суд! Понял? Под суд!
И уехал.
С того дня водки в магазинчике — ни синь пороха…
К заправочной хлопцы добрались в сумерки. Покамест долили бензину в баки, воды, перекурили, уже стемнело, над головой засеребрились звезды.
— Теперь — даешь Кунград! А, братцы? Едем, нет?..
— Спать охота, Иван.
— Ладно, спите. Я сам. Наших поторопить надо: монтажники без трубы сидят, прорыв на стройке.
Завел машину, поехал. Очень-то настаивать не хотелось. Знал, и без того поговаривают о нем: больше всех в автобазе труб перевез. Чего, мол, уж так старается?
«Чего стараюсь… Неужто шуметь об этом? Каждый сам должен понять. Да многие и понимают, не меньше работают. Раз уж взялись строить, так надо по-настоящему, на полную выкладку, чтоб побыстрее. Люди нам за это спасибо скажут».
Да, будет за что спасибо сказать. Это ж только подумать, чего они тут, в голой, мертвой пустыне, громоздить взялись! От Бухары до самого Урала, почти что две с половиной тысячи километров длиной. Через сыпучие пески, реки, горы… Стальной меридиан, как писали в газете. И хлынет «голубое топливо» с юга на север — миллиарды кубометров газа в год. Заменит уголь, нефть, мазут. А это какая экономия! Что понастроить можно на те денежки! Преобразится пустыня. Появятся электростанции на дешевом топливе, заводы, фабрики, химические комбинаты. В пески по водопроводам пойдет вода, встанут вдоль них лесные полосы, прикроют от горячих ветров поселки, молодые города. Зацветет, заиграет жизнь… Ух и здорово будет!..
Торопится Иван, поглядывает на спидометр. Скорость пятьдесят-шестьдесят. Хорошо!.. А спать все-таки хочется. Еще бы, вторая ночь! Может, заглушить мотор, вздремнуть минуток двести? Нет! К черту! Стройка стоит, стройке нужны трубы… Дорога тут между трассой и морем. Слева — море, справа — трасса. Где-то впереди, правее трассы, должен быть городок строителей, городок на колесах. Скоро его будет видно.
Прямо впереди засветились огни.
Ба! Никак уж и городок? Быстро! Но туда мне не нужно, мне нужно в Кунград, прямо на юг. А так я, чего доброго, в трассу врежусь. Надо взять малость влево. Вот так.
Огоньки теперь правее. Мигают, мигают. Или подсказать что хотят? Предупредить? Но Иван на них не смотрит. Достает сигарету, прижигает, затягивается дымком — сон прогнать. Так-то получше.
Что это? Дорога внезапно обрывается. Удар, грохот. Машина, кренясь, заваливаясь на бок, летит во тьму… Неужто?.. Иван не хочет, не может этому поверить… Неужто?!.
Весь Кунград провожал героя в последний путь. На малом ходу двигалась колонна могучих трубовозов. Один из них вел лучший друг погибшего — Михаил Лабузов.
Снова и снова думал Михаил о нелепой случайности, стоившей Ивану жизни. Как все это могло произойти? Он поехал по его следу от заправочной до обрыва, был там в тот же час, что и он несколько дней назад. Сомнений не оставалось: Иван торопился и его сбили с толку огни рыболовецкого судна, стоявшего в те дни где-то невдалеке от берега. Он принял их за огни городка строителей, повернул и, не чуя беды, повел машину к морю.
…Друзья Ивана Борисовского решили на месте его гибели, на берегу Арала, поставить памятник — врыть стоймя «тыщовку», стальную десятиметровую трубу, и сделать на ней огнем электросварки надпись, выжечь имя героя, чтобы не стерлось, на века.
А трубовозы двинулись дальше, к Уралу.
Пройдет время, и где-нибудь там, куда ведут они дорогу «голубого огня», люди поставят в честь героев беспримерной стройки гранитный обелиск. В числе других на обелиске будет имя Ивана Борисовского. Рядом с именами живых.
Герман Чижевский
ЗА ЗАВЕСОЙ ЛИВНЯ
Фантастический рассказ
Рис. А. В. Колли
Молодой человек был в залах этого музея впервые. Он вздрогнул, бросив взгляд налево, потому что не далее чем в футе от его коротко подстриженной головы слепо таращил провалами глазниц немыслимый урод с утиной мордой. Посетитель с трудом оторвал взор от странного набора подкрашенных гипсовых заплаток, бурых кусков окаменелых костей и гладко обструганных деревяшек, составлявших несимпатичные подробности вытянутой морды урода, и посмотрел направо. Оттуда, из застекленной витрины, на него пристально глядел другой невообразимый монстр — приземистый, с широкими массивными костями в буграх, наделенный могучим и грубым скелетом, с огромной узкой головой, похожей на топор, и устрашающими желтыми клыками, которые, не помещаясь между челюстями, свешивались за подбородок.