Анархист

Глава 4

Спустя пять часов ранним утром, в кабинете командира авиаполка состоялся прелюбопытный разговор, в котором участвовали уже известные нам капитан Аверин, старший лейтенант госбезопасности Серов, заместитель командующего авиацией Западного фронта генерал-майор Ростовский и только что прилетевший на самолёте из Смоленска комиссар госбезопасности третьего ранга Ермолов.

– Я ещё не видел вашего пришельца из будущего и пока просто хочу составить представление о нём. Для начала проверим дурные версии. Почему вы считаете, что Дикобразова нам не подводят? Начнём с первого, кто встретил пришельца, слушаем капитана Аверина.

Юрий встал, крепко опираясь на стол. Ермолов это отметил и предложил:

– Прошу садиться, поговорим запросто, просто обменяемся мнениями.

Юрий сел обратно, по привычке потёр ладони и начал:

– Я к разведке отношения не имею, но книжки читал. Думаю, что для того чтобы подвести вражеского агента руководству, логичнее было бы освободить старших командиров: полковников, а то и генералов. Капитан, командир эскадрильи, к тому же смертельно раненый, величина небольшая. А товарищ Дикобразов там, на лугу, положил одиннадцать фашистов, и как мне кажется, непростых фашистов. Самое главное: зачем вражеский агент будет оживлять мёртвых? Я был фактически мёртв безо всяких сомнений, а врач Смирнова точно была мертва уже не меньше пяти минут. И последнее: зачем товарищ Дикобразов ринулся в бой над аэродромом? Он завалил пять самолётов, да ещё я четыре, не слишком ли велика цена за простое внедрение? Не каждый лётчик-истребитель имеет такой счёт за всю свою службу, а тут мы настреляли за один бой. Прошу заметить, я стрелял из обычного немецкого пехотного пулемёта, разве что приклеенного на станок для ШКАСа.

– Приклеенного? – удивился комиссар госбезопасности.

– Именно приклеенного, товарищ комиссар госбезопасности. Товарищ Дикобразов приклеил при мне, а я ему помогал, держал пулемёт в правильном положении. Кстати я сейчас забыл сказать, но в рапорте указал: целеуказания и команду на открытие огня давал товарищ Дикобразов, при этом он сидел спиной ко мне. Он вёл самолёт, а я прикрывал заднюю полусферу.

– И как же выглядело, вернее, как осуществлялось целеуказание?

– Я прицеливался во вражеский самолёт, и когда ствол указывал в нужную точку, в наушниках раздавался щелчок – это товарищ Дикобразов разрешал открытие огня. Точно так же я подстрелил фашистского лётчика из своего ТТ. Я стрелял в боковое стекло, вернее в приоткрытую форточку. У Антона Петровича имеется какой-то прибор, вживлённый в тело, он называется локатор, который позволяет видеть всё вокруг и точно наводиться на выбранную цель. Такой техники в наше время нет или я о таком не слышал.

– Радиоуловители в последние годы появились, но это огромнейшие агрегаты, на нескольких машинах, каждую из которых которые обслуживает человек десять, не меньше. – задумчиво покивал генерал Ростовский.

Помолчали.

– Что скажет старший лейтенант Серов? – повернулся комиссар к младшему коллеге. – Вставать не надо, сидите.

– К тому, что сказал капитан Аверин, добавлю, что у одного из безнадёжных раненых, которых пользовал товарищ Дикобразов, в двух местах был перебит позвоночник. Сейчас у него чувствительны все конечности, разве что до полного заживления позвоночного столба он жёстко зафиксирован на деревянный щит. Это первое. Второе: поискать вражеских наблюдателей-диверсантов товарищ Дикобразов предложил сам. Понимаете, я пожаловался на усталость, мол, никак не можем поймать разведгруппу неприятеля, мол, даже покурить некогда, вот он и предложил поймать. Ни у кого не возникло бы никаких претензий, если бы он просто промолчал. Однако товарищ Дикобразов точно указал направление и расстояние до схрона, вывел нас на тропу, по которой шпионы выходили с острова на болоте, и обеспечил захват основной группы, причём офицер командующий разведгруппой, он же радист, был взят сразу после радиосеанса. Товарищ Дикобразов сам сказал об этом и предложил подождать буквально минутку. Я уже доложил по команде о предложении товарища Дикобразова устроить засаду для немецких самолётов, и считаю его предложение крайне своевременным.

– От себя добавлю – продолжил генерал Ростовский – что немецкий пилот, подстреленный капитаном, жив и даёт показания. Это не просто пилот, а офицер германского генерального штаба Люфтваффе высокого ранга в звании оберста, то есть полковника, приехавший в служебную командировку. Вылетел, понимаешь, поохотиться, заработать орденок, но сам попался под выстрел. Товарищ Дикобразов, по моей просьбе, зарастил раны пленному – уж очень ценные сведения мы получили от него. В частности, нам теперь известны склады ГСМ, боеприпасов и продовольствия, и после засады мы непременно выбомбим эти склады.

– Позвольте! – вскинулся Ермолов – Вы продемонстрировали врагу, пусть и пленному, секретоносителя стратегического уровня?

– Ни в коем случае! – успокоил генерал Ростовский – Немца усыпили, все манипуляции были с бессознательным телом. Начальник Особого отдела присутствовал.

– Тогда ладно. Значит, сомнений в лояльности товарища Дикобразова у присутствующих нет? Это хорошо. А какие свидетельства умений, знаний и приборов из будущего вы отметили? Локатор и медицинские приборы я отметил. Может что-то ещё?

– Товарищ Дикобразов сказал, что учился летать на Иле при помощи тренажёра, но модификация моего самолёта ему была неизвестна. Однако он вызвал из собственной памяти знания как пользоваться приборами и системами.

– Очень интересно. Значит у него есть сведения о новейших для нашего времени конструкциях. – поощрил комиссар – Что-то ещё?

– Есть и ещё. – кивнул Юрий – товарищ Дикобразов показал ампулы, в которых, по его словам, находятся что-то вроде семян, уж простите, не запомнил правильного слова, при помощи которых можно выращивать несколько видов мяса и хлеба.

– Что за нелепица? – удивился комиссар госбезопасности.

– Не нелепица, товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга! Точно так, как у нас выращивают дрожжи. Врачи подтвердили, что такое может быть, по крайней мере теоретически.

– Любопытно. Непременно проверим. Что-то ещё?

– Ещё товарищ Дикобразов показал ампулы с семенами латекса и паучьего клея.

– Того, которым он приклеил пулемёт?

– Так точно, его. Ещё товарищ Дикобразов сказал, что клей можно вытягивать в нити, получится ткань во много раз более прочная, чем шёлк.

– А что такое латекс? Как будто слышал слово, но не могу вспомнить.

– Это вещество вроде каучука, из которого делают резину.

– Понял. Что-то ещё?

– Пожалуй, это всё.

– Всё ясно, товарищи. Прошу помнить, что сведения, которыми вы владеете, являются высоким государственным секретом. Капитана Аверина и врачей, спасённых товарищем Дикобразовым, я заберу с собой в Москву, Вас, товарищ генерал и товарищ старший лейтенант попрошу забыть об этом эпизоде. Воздушный бой, который провели товарищ Дикобразов и капитан Аверин, видело больше ста человек, но никаких особых чудес там не произошло, всё можно объяснить с точки зрения тактики воздушного боя. Просто не будем упоминать Дикобразова. Разве что фашиста, которого Аверин подстрелил из пистолета, переведём в разряд баек и сказок.

– Зачем меня в Москву? – набычился Юрий – Мне и в полку хорошо, к тому же опытных лётчиков не хватает.

– Ты носитель великих секретов, капитан. На фронте всегда есть риск попадания в плен, и немецкие заплечных дел мастера любого разговорят. А летать ты не прекратишь, нет. У нас есть самолёты, будешь их водить, только в особом подразделении. Не волнуйся, капитан Аверин, служить ты будешь совсем не на курорте.