Страница 20 из 49
Особенно энергичную завоевательную политику вели Бахмании; под предлогом борьбы с язычеством они захватывали новые и новые территории, разоряли и грабили индийские государства, убивая или насильно обращая в мусульманство неверных «кафиров», уничтожая их храмы, выжигая, вытаптывая поля и уводя скот.
Один из бахманийских государей Фероз-Шах-Бахмани (1397–1422) за свое двадцатипятилетнее царствование провел двадцать четыре войны против индуистов.
Великий русский путешественник Афанасий Никитин, посетивший Индию на двадцать пять лет раньше португальцев, пишет, что султан Бахманиев «бьется с Кафары 20 лет есть, то его побьют, то он побивает их многажды».
Когда Афанасий Никитин находился в столице Бахманиев Биддаре, туда вернулись из походов мусульманские полководцы. Афанасий Никитин пишет: «Меликтучар два города взял Индейскыя, что разбивали по морю Индейскому, а князей поймал семь, да казну их взял», и далее: «Мызамылк, да Мекхан, да Маратхана те взяли три города великыи, а с ними рати своей сто тысяч, да пятьдесят слонов, да камени всякого дорогого много множество», и наконец: «Град же взял индейскы Меликчан ходя, а взял его силою, день и ночь бился с городом, 20 дни рать не пила, ни яла, под городом стояла с пушками; а рати изгыбло 5 тысяч люду доброго, и город взяли, ины высекли 20 тысяч поголовия мужского и женьского, а 20 тысяч полону взяли и великого и малого, а продавали полону голову по 10 тенек, а иную по 5 тенек, а робята по 2 тенькы, а казны же не было ничего и большого града не взяли».
Но сколь ни были разрушительными и кровопролитными эти войны, они не влекли за собой глубоких социальных сдвигов, ибо они не затрагивали основы социальной системы Индии – индийской общины:
«Гражданские войны, вторжения, завоевания, голод, – все эти сменяющие друг друга бедствия, какими бы сложными, бурными и разрушительными ни казались они для Индостана, затрагивали только его поверхность».[14]
Все эти войны, национальные и религиозные распри, разорявшие индийскую землю, проходили мимо Каликута.
Каликут, расположенный на морском побережье Индии, был крупным торговым портом международного значения. В Каликут приезжали купцы из Аравии, Ирана, Египта, с африканского берега, из Малакки, Суматры, Сиама, Цейлона, восточного берега Индии. В XIV–XV веках гавань Каликута посещали китайские корабли. Даже до португальцев во время их первого посещения Индии дошли сведения о том, что 80 лет до них Каликут посетили «…белые христиане, у которых были длинные – волосы, как у немцев. Они возвращались через каждые два года, причем приходили на двадцати или двадцати пяти кораблях. Они не смогли рассказать, кто они такие и какие товары они смогут привезти с собой, кроме очень тонких льняных тканей и бронзовых изделий. Они увезли с собой пряности. На их кораблях было по четыре мачты, как на испанских судах. Если бы это были немцы, мы бы услышали об этом плавании. Быть может, это были русские, если у них есть там где-нибудь порт».[15] На самом деле это были китайцы.
Через Каликут проходила львиная доля пряностей, экспортировавшихся из Индии. В этом городе издавна поселились арабские и иранские торговцы. Постепенно арабы и потомки от их браков с индусскими женщинами – воинственные моплахи образовали в Каликуте значительную колонию. Они были сильны своей сплоченностью, богатствами и влиянием на задолжавшее им бедное население Каликута.
Васко да Гама. Внизу – вид Каликута.
Сам повелитель Каликута во многом зависел от мусульманских купцов. Все его могущество, все его богатство покоилось на заморской торговле с мусульманскими, аравийскими и иранскими купцами. Прекратись эта торговля, перестань аравийские корабли посещать гавань Каликут – и замрет пышный город, смолкнут шумные базары, запустеет просторная гавань, а сам он, повелитель Каликута, станет беззащитной добычей враждебных соседей. Недаром шля его Самудриа Раджа, переделанное португальцам в «король Заморин», означало «Повелитель морского берега». Недаром индуист государь Каликута всячески благоволил к мусульманским купцам.
В Каликуте высились магометанские мечети, существовал специальный суд, ведавший делами мусульман. Мы уже видели, что при дворе Заморина и в его войсках было множество мусульман, занимавших самые важные, самые почетные должности. Мусульманским купцам в Каликуте было вольготно.
Иранский путешественник Абдур-Раззак, посетивший Каликут в 1442 году, пишет: «Безопасность и правосудие утверждены в этом городе столь прочно, что самые богатые купцы привозят туда из заморских стран много товаров. Они их разгружают и, не торопясь, посылают на рынки и базары, не думая о необходимости спешно по лучить за них деньги или караулить товары».
Арабы и моплахи очень быстро поняли истинные намерения португальцев, несмотря на все попытки Васко да Гамы скрыть их за пышными фразами, широковещательными обещаниями и высокопарными рассказами о могуществе и блеске португальского двора. Поняв, что появление португальцев в Индии ставит под угрозу мснопольное положение мусульманских торговцев, скупавших пряности в Индии и перепродававших их в Египте венецианцам, генуэзцам и левантинцам, мусульманские торговцы решили принять все меры, чтобы воспрепятствовать португальцам укрепиться на индийском побережье и наладить торговлю с Каликутом.
Вопиющее противоречие между рассказами португальцев о богатстве и мощи их государства и жалким видом команды и нищими подарками, требование португальцев, чтобы Заморин торговал лишь с Португалией, смутные слухи о пиратских подвигах португальцев – все это только облегчало интриги мусульманских купцов.
Посетив корабль Васко да Гамы и посмотрев подарки, мавры – Вали и приказчик – поспешили представить Заморину португальцев в самом жалком и смешном виде. Поэтому вся обстановка второй аудиенции Васко да Гамы складывалась по-иному. Оркестра уже не было, а отряд, провожавший португальцев во дворец, был вдвое меньше, чем прежде. Правда, как и в тот раз, улицы были запружены народом, но очень часто из толпы слышались враждебные возгласы. Несколько раз португальцы видели молодых моплахских всадников, с угрозой хватавшихся за мечи, когда процессия проходила мимо. Автор «Roteiro» пишет: «Дворец был окружен вооруженными людьми. Нашего капитана вместе с его провожатыми заставили ждать целых четыре часа перед дверью, которую открыли лишь тогда, когда правитель приказал впустить капитана только с двумя людьми по его выбору. Капитан сказал, что хочет взять с собой Фернао Мартинеша в качестве переводчика и своего секретаря. И капитану и нам показалось, что разлучение его с нами не сулило ничего доброго. Правитель сказал капитану, что тот говорил, будто бы он прибыл из очень богатого царства, а между тем он не привез с собой ничего. Затем, что у него есть письмо от короля португальского, но до сих пор письмо не доставлено. Капитан возразил на это, что он не привез ничего лишь потому, что целью его плавания были новые открытия, а когда прибудут другие суда, Заморин увидит, что они привезут с собой. Что касается письма, то он привез его с собой и может вручить немедленно».
Затем правитель спросил, что капитан собирался открывать – людей или камни. Если людей, как говорил он, то почему он не привез с собой ничего? Чувствовалось, что Заморина основательно обработали его мавританские советники. Васко да Гама предъявил правителю письмо, но потребовал, чтобы его читали вслух, ибо он боялся, что мавры-переводчики переврут содержание письма.
В конце беседы Заморин спросил:
– Какие товары есть в твоей стране, чужеземец?
Васко да Гама решил теперь не настаивать на том, что Португалия якобы изобилует драгоценными металлами.
– В моей стране, – сказал он, – много зерна, тканей, железа, бронзы и многих других вещей.
14
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. IX, М., 1933, стр. 347.
15
Из письма флорентинца Джироламо Серинги из Лиссабона во Флоренцию (летом 1499 года), посвященного итогам первого плавания Васко да Гамы в Индию.