Страница 252 из 284
— Мне плевать на тебя и твои вопросы. Допивай пиво и исчезай.
— Спасибо хоть на этом. А кружку можно прихватить на сувенир?
— Совсем со средствами плохо?
— Пузырь, не будь таким занудой. Попей пивка, расслабься маленько. Можно даже поиграть в вопросы и ответы. Ты мне вопрос, я тебе ответ, а потом наоборот. Правила интуитивно понятные, вдруг понравится.
— Я первый.
— Тогда я само внимание. Слушаю.
— Ты кто такой?
— Над головой надпись есть, прочитай ее еще раз. Ответ получен, теперь моя очередь.
— Ну давай, попробуй.
— Ты закрыл императорский квест?
— Это надо спросить у императора. Ответ получен.
Чекушка покачал головой:
— Какая-то у нас с тобой неправильная игра.
— Это почему же?
— Потому, что я, если ты не заметил, нуб нулевой, меня даже близко к очереди, что стоит к императору, не подпустят.
— Меня тоже не устраивает, что ты упорно называешь себя Чекушкой более ничего не рассказывая. Этого недостаточно.
— Жадный ты, Ростен… То есть Пузырь. Хорошо, давай сделаем так. Я представляю некую не совсем обычную организацию. Некоммерческую. Одну из тех, которые работают на благо твоей великой родины. Стараюсь вот изо всех сил ради нее, даже качаться некогда. Представь мое удивление, когда вдруг встречаю тебя здесь. Такого знаменитого соотечественника.
— Бывшего.
— Ну от гражданства ты не отказывался, так что вовсе не бывший.
— Как вы меня нашли?
— Легко.
— Это не ответ.
— Тут трудно двумя словами обойтись…
— Я и три выслушаю, и четыре. Приступай.
— А можно еще пивка заказать? Прости, что залезаю в твой кошелек, когда-нибудь непременно отдам, честное слово, гадом буду.
— Считай, что я тебе поверил, так что заказывай. Ну и как там насчет моего вопроса?
— Я расскажу тебе историю из моего трудного детства. Точнее, это множество историй объединенных общим сюжетным моментом. В моей семье существовала традиция в определенные периоды отправлять меня в деревню к дедушке с бабушкой. Там я вместе с другой детворой купался в речке, ловил пескарей, воровал вишни в чужом саду. Но всего этого нам не хватало, хотелось чего-то большего. И деревенский уклад готов был пойти нам навстречу в таких пожеланиях. Взять, допустим, пачку дрожжей. Простой и недорогой продукт используемый, в частности, при производстве самогона. Спиртное в столь нежном возрасте нас не интересовало, мы использовали темную сторону дрожжей. Какая может быть темная сторона у столь веселого продукта? А такая — достаточно бросить хорошую порцию в деревенскую уборную, и результат не заставит себя долго ждать. Ну при условии, если сезон теплый. Тебе доводилось посещать деревенские уборные?
— Есть такой опыт.
— Значит, ты прекрасно представляешь, в какую именно среду попадали дрожжи. И эта среда реагировала на них очень быстро. Вокруг пачки начиналось бурление, кругами расходясь все дальше и дальше, захватывая самые глубокие, самые зловонные слои. Содержимое выгребной ямы резко набирало объем, подпирало доски пола, начинало растекаться по прилегающей территории, благоухая при этом так, что глаза резало. Реакция хозяев и их соседей была неописуемой, сам понимаешь.
— Догадываюсь.
— Не раз и не два мы забавлялись таким несложным способом. Но потом случилось непредвиденное. Очередной поток дерьма поднял из смрадных глубин изрядно подпорченное человеческое тело. Мне жаль экспертов, которые над ним работали, но истину они установили быстро. Это оказалась падчерица хозяина, молодая девушка сбежавшая из дома два года назад. Один из приятелей хозяина незадолго после этого случайно встретил ее на стоянке дальнобойщиков, где она оказывала определенные услуги работникам транспортной отрасли. Деревня приняла к сведению информацию о вопиющем грехопадении, более вопросов по пропавшей не возникало. И что в итоге получилось? Всего лишь одна пачка дрожжей вымыла на свет криминальную истину: никуда девчонка не сбегала. Отчим ее попросту убил и не придумал ничего лучше, чем спрятать тело в уборной, после чего распускать порочащие слухи. Такие вот дела. Мы, кстати, после того случая с дрожжами завязали. Юмор уже не тот, все стало совершенно иначе. Ну ты должен меня понимать.
— Это я понимаю. Я не понимаю, какое отношение твои детские проделки имеет к моему вопросу.
— Ты хотел узнать, каким образом тебя находят такие как я?
— Вот именно.
— Ну так это же элементарно, хотя и признаю, что тебя не так просто заметить. Но понимаешь, Рос, ты та самая пачка дрожжей, брошенная шалопаями в чей-то переполненный нужник. Сами дрожжи увидеть проблематично, а вот последствия… Надо просто сидеть и внимательно оглядываться. Как только где-то начинается бурление говен, так сразу дуй туда, потому как именно там ошивается один для многих интересный нуб.
— Может вокруг меня и бурлит разное, но не понимаю, каким образом по таким признакам меня можно находить.
— Есть способы. Это ведь не реал, это игра. Она реагирует на тебя, ты на нее, все это переплетено. Вот, допустим…
Чекушка встал, прошел к стене, затянутой диким виноградом, оторвал листочек, вернулся, протянул добычу Росу.
— Что ты видишь?
— Лист дикого винограда.
— Верно. Присмотрись к нему, что еще видишь?
— Жилки, пятно какое-то почти посредине. А здесь кончик засыхать начал.
— Рос, а тебе не кажется странным, что для какого-то жалкого листка, коих хрен знает сколько триллионов, игра так старается, что не пропускает ни одну мелочь?
— Я уже над этим задумывался.
— И как успехи?
— Разработчикам виднее до какой степени нужно детализировать мир. Я в этом вопросе ничего не понимаю.
— Разработчики, Рос — те еще мошенники.
— В смысле?
— Всех компьютеров мира недостаточно, чтобы создать огромный открытый мир с такой степенью детализации. Но это еще не все: препарируй этот лист, и обнаружишь клеточную структуру. Если сумеешь со здешними технологиями изготовить электронный микроскоп, найдешь молекулы и атомы. Тут все как в реале, Рос, и это вообще не имеет смысла. Ведь даже все эти прожилки и засохшие кончики искины с батареями приданных компьютеров не потянут. Нет у нас пока таких технологий.
— Есть. Иначе мы бы их не видели.
— Ты еще скажи, что твоя родина настолько отсталая, что не может смириться с фактом, что такая красота удалась у кого-то, а не у нее.
— Я такое не говорил.
— Но, небось, подразумевал. Все вы, иммигранты, одинаковые.
— У себя, там, на родине, моим навыкам не было применения. Я нашел работу в другом месте, в чем проблема?
— Такие как ты у нас начинают пользоваться спросом. Подумай над этим как-нибудь.
— Я лучше подумаю над листиками, и какое отношение они имеют к тому бурлению, что наблюдают вокруг меня.
— А сам еще не понял?
— Нет.
— Экий ты тугодум… Ну да ладно: даю последнюю подсказку. Компьютеры не имеют к мелкой детализации никакого отношения. Да и в крупной не везде рулят. Отсюда вопрос: а как же мы тогда видим все эти листики-стебельки?
— Какой-то трюк, обман зрения, фишка этих новых искинов. Не знаю.
— Никакого трюка. Все относительно честно. Есть мощности, которые все это позволяют. Вот здесь, — Чекушка указал на свою голову.
— Что ты хочешь сказать?
— Каждый, кто подключается ко Второму Миру через капсулу, отдает часть мощностей своего мозга на решение игровых задач. Нас, Рос, используют по полной за наши же денежки. Мы платим, ложимся в эти стиральные машинки, в наш мозг пихают красивые картинки, нам кажется, что мы молоды и красивы, наши пальцы щиплют тугие попки прекрасных эльфиек. Простые радости, мозг не очень-то должен при этом напрягаться. Но поверь мне, ему приходится пахать так, как он нечасто пашет. Локация, в которой оказывается живой игрок, наполняется мельчайшими деталями за счет привлечения таких вот оригинальных мощностей. Совокупность сознаний подключенных игроков образовывает нижний уровень системы управления игровым миром. Над ним в несколько этажей сидят простые компьютеры, вот они уже занимаются делами посерьезнее. У нас Рос, эту фишку просекли давно и успешно используют. Мы не можем забираться в мозги искинов, а вот добавить к подключенным игрокам кое-какое оборудование можем запросто. И даже без него можно отслеживать эти самые бурления, если как следует использовать аналитику. Наши аналитики не всегда пасьянсы раскладывают, случается, занимаются и полезными делами. Ну ты все понял?