Страница 243 из 284
— Кодими?! Ты кто такой?! Мы тебя не знаем! Свалил отсюда бегом! — бойкий Цифра сходу перешел в наступление.
— Успокойте вашего друга… эээ… Пузырь. Или к вам лучше обращаться как-нибудь иначе? Например, по-настоящему.
— Цифра, помолчи.
— Чего? Ты его знаешь?
— Впервые вижу, но, думаю, придется уделить время.
Кодими кивнул:
— Нам надо серьезно поговорить. Пойдемте, тут рядом очень удобное местечко. Там нас никто не подслушает.
Рос, мягко говоря, не слишком разбирался в современной поэзии, но по поводу этого стихотворения, по его мнению, правильным будет всего лишь один вердикт: редкостная по своей несообразности графомания. Или если обратиться к медицинской терминологии — алкалоидный бред обкуренного сознания.
Впрочем, в здешнем антураже даже такой бред выглядел эффектно за счет обстоятельств преподнесения. Антураж прощал многое. Столичные любители поэзии не просто так выбрали этот сад для декламации своих произведений. Здесь весьма подходящие условия для игры на публику. Во-первых — много разнообразных цветов, запахи от них просто одуряющие, возможно даже с наркотическим эффектом, потому что картинка начинает плыть уже после пары вдохов. Во-вторых — сотни скамеек из белого мрамора и ценных пород древесины, которая добывается несчастными игроками-нулевками в опасных тропических дебрях. Так что здесь есть где разместиться зрителям и коллегам по перу. И, наконец, самое главное — третье: высоченная арка из сиреневого камня, по обеим сторонам которой закрученными внутренностями витой раковины спускаются оригинально устроенные пандусы. По ним можно без труда забраться на высоту девятиэтажного дома, где, стоя на ветру, нести полную чушь для тех, кто смотрит на тебя снизу вверх, и они будут хлопать, потому что выглядит все очень круто.
Плюс ароматы от непростых цветов крайне пагубно сказывались на критических способностях.
— Что это за цветы? — спросил Цифра. — Я такие же хочу в горшке на своем подоконнике.
Кодими покачал головой:
— Они волшебные. Растут только в двух местах и нигде более. Первое вы сейчас видите, второе для широкой публики недоступно. «Лотос поэта», выведены личным садовником императора. Помимо всего прочего их аромат не дает скрываться тайному. Проще говоря, никто не может находиться здесь в скрытом состоянии. То есть невидимки не смогут подобраться к нам и подслушать.
— И правда удобное место, — кивнул Рос.
— Я знаю кто ты.
— Ты хотел сказать только это?
— Нет. У меня к тебе взаимовыгодное дело.
— И?
— Я дам тебе информацию, а ты за нее заплатишь.
— Мы не платим разным проходимцам, — вмешался жадноватый Цифра.
— Я бы предпочел разговор с глазу на глаз. Уважаю твоего друга, но он почти непричастен к некоторым твоим делам и к тому же сильно уязвим в реале. То, что он здесь услышит, может ему навредить, и уж на пользу точно не пойдет.
Рос, подумав пару секунд, кивнул:
— Цифра, если он скажет что-то, что тебе надо будет знать, я потом расскажу. А пока лучше посиди в сторонке.
— Как скажешь. Только не затягивай, а то от той ереси, что они несут сверху, голова распухнет, а она и без того у меня не маленькая.
— Хорошо.
Кодими подождал, пока Цифра не отойдет, и уставившись в одну точку, произнес:
— Меня когда-то звали Коди Митчеллом, я был сотрудником «Second World», отдел игровой аналитики.
— Почему звали?
— Ты Евгений Ростовцев, жертва несчастного случая на производстве. От твоего тела мало что осталось, но оно все же есть, ты все еще жив, и ты можешь называть себя так же, как в реале. А я это право потерял. Моего тела больше нет. Оно сгорело в то время, когда я находился в игре. Его вытащили из остатков капсулы, спасать было нечего.
— Соболезную. Ты, значит, тоже завис здесь.
— Не совсем. Ты в игре по своей воле, а я нет. Это была насильственная смерть. Меня убили, и убили ни за что. Ситуация была не рядовой, признаю, но я никогда не предавал корпорацию. Однако кто-то решил иначе, и это стало приговором. Приговором несправедливым. Просто поиск информации часто сопряжен с ее обменом, иногда при этом возникают неоднозначные ситуации. Я, Рос, один из тех, кто тебя искал тогда, в самом начале, после твоих первых подвигов. И я единственный, кто смог напасть на твой след. Потом с этим стало легче, мое открытие позволило разработать оптимальный алгоритм поисков. Но даже при этом ты все равно ускользал и, главное, мы ни на шаг не приблизились к ответу на простой вопрос: кто ты такой и что тебе от нас надо?
— И ты решил сейчас это выяснить? Вот так, напрямую? В лоб?
— Нет. Я ведь мертв. А мертвецы не могут быть сотрудниками корпорации. Мне твои тайны неинтересны. То есть на самом деле я был бы не против узнать ответы, но меня сейчас куда более занимают другие вещи, так что нет смысла кормить пустое любопытство. Я расскажу тебе все что мне известно. Не знаю кто ты и зачем все это делаешь, но тебя нельзя отнести к друзьям корпорации. Скорее наоборот. Возможно, то что ты узнаешь, поможет тебе лишний раз навредить ей. Хоть какая-то, но месть. Я знаю многое, и недорого возьму. Соглашайся, это выгодная сделка.
— Должен сказать, что если я не друг твоей бывшей корпорации, то и не враг. Я сам по себе, и не знаю, на что ты намекаешь.
— Но тебе интересно то, что по поводу тебя там думают и собираются предпринять?
— Был бы не против узнать.
— Я хочу двадцать пять тысяч игровым золотом.
— Это не маленькие деньги.
— Это смехотворная сумма за такой товар. Я мог бы попросить у тебя куда больше, но мне столько не надо. Двадцать пять тысяч, и ты узнаешь то, что вряд ли кто-нибудь расскажет.
— Твоя информация может не стоить таких денег.
— Не сомневайся, стоит. Будь все по старому, я бы так и держал рот на замке. Никто даже не догадывается, что мне известны такие детали. Опасные тайны, их хорошо прячут, но я всегда умел находить то, что другие не замечают. За это меня и ценили. В наше время невозможно провернуть дело и не оставить следов. Эти люди умны, но одновременно глупы. Пряча концы в воду они оставляют ниточки к ним, передавая их в руки карманных аналитиков. А те умеют вытягивать затопленные тайны, но ведь это не означает, что их преданность можно ставить под сомнение. Просто работа такая. Давай так: я тебе рассказываю все то, что тебе полезно будет знать. А ты потом сам решаешь, стоит ли это таких денег или нет.
— Ты настолько мне доверяешь?
— Я неплохо успел тебя изучить. Возможностей для этого хватало. Местами знаю о тебе больше, чем ты сам.
— Например?
— Вот ты активно используешь один из расовых бонусов, позволяющий тебе набивать лишние очки характеристик за счет потери уровней. Многим о таком фокусе рассказывал?
— Немногим, но это известно не только мне. И, насколько знаю, это не уникальное свойство. Есть и другие игроки, которые так поступали.
— Таких рас в стандартном списке выбора нет.