Страница 13 из 19
— С удовольствием! — Согласилась, чтобы сгладить собственную нервозность, ведь от мужчины не укрылось мое пристальное внимание. И это только добавляло волнения.
На самом деле пить мне не хотелось, но так хоть ненадолго можно было отложить предстоящий разговор. Я опустилась на краешек кресла, любезно пододвинутое господином Лутецким, и сняла перчатки, в которых дамам не принято сидеть за столом.
— Позвольте поухаживать за вами? — Великий князь взял чистую чашку, которую спешно подал секретарь, и налил дымящегося напитка из заварника. — Сахар?
— Лучше мед, пожалуйста, — ответила машинально, заметив на столике баночку с лакомством. — Одной ложки достаточно.
— Как скажете, — нарочито неторопливо, чинно мужчина добавил чайную ложечку тягучего меда в напиток и слегка перемешал, затем пододвинул чашку ко мне. — Осторожнее, горячий. Чайник только вскипел перед вашим приходом.
— Благодарю! — Я потянулась к чашке и вздрогнула, нечаянно коснувшись князя, не успевшего вовремя убрать руку.
Мы схлестнулись взглядами, и меня будто молнией прошило, когда вдруг увидела беседу, предшествующему моему появлению. На самом деле ничего сверхъестественного: господа обсуждали жестокое убийство в доме купца Холзмана, а князь листал серую папку с надписью: «Личное дело Молчановой А.Т.». Я судорожно сглотнула, увидев эту папку на столе пристава, придавленную сверху пресс-папье.
— Простите, я случайно, — опомнившись, поспешила извиниться перед князем.
— Не нужно извинений, Анастасия Трофимовна, — Алим Осипович неотрывно смотрел мне прямо в глаза. — Вы что-то увидели?
— Я только… ничего такого. Господа рассказывали о деталях преступления, а вы листали папку. Вон ту, кажется. — Глазами указала на стол пристава.
— Вот как? — Черные брови канцлера взметнулись кверху в удивлении. — Очень интересно, если взять во внимание, что ваши мысли от меня закрыты. Осталось понять, это врожденная особенность или она как-то связана с недавним происшествием.
— Что вы хотите этим сказать, Ваше высокопревосходительство? — уточнил Лутецкий.
— Лишь то, что сказал. — Мужчина пожал плечами. — Анастасия Трофимовна действительно может быть жертвой обстоятельств и потерять память, как она утверждает. Однако я не исключаю варианта, при котором амнезия — вымысел, а поведение девушки — искусная игра. — В голосе князя прорезалась жесткость, которую никак не ожидаешь встретить за столь мягким правильным обликом.
— Но я на самом деле ничего не помню! — Резкий контраст между приятным в обхождении человеком и его беспощадным вердиктом выбил из колеи. Да меня же теперь так замучают допросами в Следственном комитете, что сознаюсь в чем угодно. — Как я могу это доказать? Я на все согласна!
— На все? — Великий князь ухмыльнулся и покачал головой. — Ну, что же, вы сами предложили. Степан Аверьянович, — не глядя, обратился к начальнику Следственного комитета, — а подготовьте нам сыворотку правды, пожалуйста.