Страница 98 из 137
В отличие от самторийских, улицы Сильвилта не имели названий. Они складывались в настоящий лабиринт, где можно было с лёгкостью заблудиться. Однако бывшая наёмница хорошо помнила уроки, преподанные ей наставником эльфом. Город она видела, будто с высоты, как отдельный организм, похожий на десятки других.
Закончив старые дела и получив награду, она направилась к торговым кварталам. Нужно было пополнить запасы, необходимые в пути: докупить лекарственные и алхимические порошки, мази, масла и специи, нитки, ткани и многое другое.
Центральные базарные улицы принадлежали по большей части нелюдям. Ряды лавок напоминали коридоры музея, охранники выглядели не менее экзотично!
Магические изделия оберегали прекрасноликие эльфийские чародеи. Неподалёку стояли великаны тролли, одетые в одни лишь разноцветные шаровары и костяные украшения. Низкорослые гномы-стражи, напротив, носили полные доспехи, скрывающие их с ног до кончика носа, так что из-под шлемов виднелись лишь косматые бороды.
У Дженны глаза разбегались от пестроты и разнообразия. Морские купцы Серботъйога выставляли на продажу товары не только тролльские, но и привезённые из королевств Южного материка Эльжануба. На полках одинаково ярко переливались самоцветы и нарядные ткани, сотканные из драгоценных нитей. От запахов эфирных масел, заморских лакомств и сказочной стоимости всей красоты кружилась голова.
Диковинные материалы и изящные ювелирные украшения, будто сплетённые из неувядающих трав таинственного Эльхайндрэя, Дженна не смогла бы купить, убей она хоть пятерых послов. Лишь немногим в цене им уступали изделия златокузнецов и оружейников Бунджууга, Ванхеса и Экхьйоля.
И, конечно же, лучшие мастера Гиатайна, резчики по камню и дереву, выставляли на продажу свои изделия — от украшений до домашней утвари и мебели, — достойные называться произведениями искусства. Особое внимание Дженна обратила на поделки из малахита: чаши, вазы и шкатулки.
Уж не в Гиатайне ли родилась на свет та волшебная шкатулка, исполняющая желания, которую наёмница передала Красной в Самторисе?
Проходя мимо эльфийских товаров, девушка остановилась перед витриной с музыкальными инструментами. Одна из гитар ей приглянулась больше других. Но небольшая и с виду скромная, она почему-то стоила целое состояние.
Корпус был сложен из неизвестных Дженне пород: нижняя дека, обечайки и гриф — из иссиня-чёрного дерева; по верхней части корпуса, сделанной из массива светло-золотистого оттенка, шли причудливые древесные узоры — ни золочения, ни драгоценных вставок или сложных орнаментов не было.
Девушка глубоко задумалась. Уж больно ей понравилась гитара, да и деньги на неё имелись! Однако старая привычка не носить с собой лишних вещей, точно призрачная жабалака, призывала не разоряться на баловство.
Но баловство ли? Чем бывшая наёмница будет зарабатывать себе на жизнь? Почему бы не музыкой?
Так Дженна стояла, не в силах пошевелиться, как прикованная к месту могучим волшебством сомнений, пока к ней не вышел сам хозяин лавки. Высокий белокурый эльф оглядел девушку с ног до головы и, бесцеремонно ухватив её под руку, завёл внутрь.
— Я вижу на твоей шее бесценный морской жемчуг в золоте, а мои высокородные покупатели — только грязные лохмотья, — с усмешкой сказал торговец. — Если решила, что купить, милости прошу. Но не нужно отпугивать других клиентов! Если же ты воровка, то имей в виду, что по всей улице стоит моя охрана.
Мужчина был одет в изысканный нарядный камзол небесно-голубого цвета. Его волосы были переплетены в десятки кос, а пальцы и мочки ушей сияли серебром и бирюзой. Глядя на него, Дженна устыдилась самой себя.
Потрать она сегодня утром чуточку больше времени на причёску и лицо, смогла бы сейчас использовать лисью науку: особым образом улыбнуться, прищурить глаза да и выпросить скидку. Но простоволосая, бледная, в выцветшем платье и поношенном плаще, она и впрямь походила на бродяжку и уж никак не могла рассчитывать на очарование.
— Я не воровка, — сообщила Дженна, проглотив возмущение. — Украшение мне подарил любимый…
— Ах, прими мои соболезнования, — склонил голову торговец.
— Но как ты догадался?.. — удивилась девушка.
— Жемчуг — символ любви, — пояснил эльф. — Однако
— …Я только хотела приобрести гитару, — после недолгого молчания проговорила Дженна. — Могу ли я опробовать её?
Она указала на инструмент. Помешкав, эльф достал его с витрины и протянул покупательнице. Прижав гитару к груди, Дженна коснулась пальцами струн.
Верхняя дека откликнулась глубоко и мягко, как если бы была сделана из хвойной породы. Звук вышел долгим, чистым и насыщенным обертонами. От него стало как будто теплее на душе. Девушка ахнула: а ведь она знала, что за хвойная древесина могла стоить целое состояние!
— Это кайлеси… — прошептала она.
— Кайлеси? — в голосе продавца звякнуло фальшивое недоумение.
— Деревья, что растут в про̀клятом Каахьеле, — напомнила Дженна. — Интересно, что же за мастер готов пуститься в опасное приключение, чтобы добыть столь ценной древесины? — она осмотрела инструмент. — И почему он оставил своё изделие без подписи?
— Ты ошибаешься, — улыбнулся эльф. — Это самая обыкновенная гитара из самого простого кедра…
— Но в таком случае, она не стоит указанных денег, — заметила девушка, прищурившись.
— А-а, да это торговая хитрость, — смущённо рассмеялся мужчина, разводя руками. — Гитару никто не брал, вот я и поднял цену! Понимаете, избалованные богачки любят разные диковинки! Но такой умной и красивой девушке я сделаю хорошую скидку…
— И всё же передайте мастеру, чтобы он был осторожнее, — сказала Дженна, доставая монеты. — И мою признательность за прекрасный инструмент. Обещаю, — девушка всё же улыбнулась так, как она делала это прежде, — я позабочусь о нём.
— В таком случае, возьмите и футляр! — оживился эльф. — Он сделан из прочнейшей древесины и обтянут толстой промасленной кожей, которая защитит гитару от дождей и холодов.
Девушка согласно кивнула.
С гитарой за спиной, точно с добрым оружием, Дженна ощутила себя увереннее. Теперь она стала не просто оборванкой, а гордым бродячим музыкантом! После приобретения достойного инструмента для новой жизни следовало позаботиться и о костюме, ведь лиственно-зелёный цвет был для изгнанной наёмницы под запретом.