Страница 97 из 137
— Люди приходят, люди уходят, — философски заметил домовой, моргнув жёлтыми глазами. Его борода топорщилась во все стороны, словно старая метёлка, но одёжка была чистой и выглаженной. — Матушка Верды скончалась при родах, одначе у бабули остались ещё дочки. Они живут в соседнем селе. Пошлю к ним весточку с Вёршей, — он кивнул на свернувшегося на коврике ведьминого помощника.
— Как просто вы общаетесь с людьми, — вздохнула Дженна. — В Энсолорадо всё иначе…
— А кого нам бояться? Колдуна твоего али тебя, ведьму? — усмехнувшись в усы, важно подбоченился домовой. — С такими, как вы да бабуля, мы испокон веков общаемся. Занятие у нас с вами общее. Вот Вердочка наша подросла, окрепла и за лесом следит теперь. А мы дом этот бережём…
Вёрша запрыгнул на кровать и устроился на покрывале рядом с Дженной. Девушка протянула к нему руку и погладила по мягкой шёрстке. Коловёртыш заурчал совсем как обыкновенный кот.
— Спасибо вам за гостеприимство, — улыбнулась им Дженна.
— Если бы не ты, девонька, истощились бы да иссохли реки живительные, которые нас кормят, — промурлыкал Вёрша. — Так что ты у нас теперь всегда желанный гость.
Слушая их разговор из смежной комнаты, странник усмехнулся про себя. Его ученица обладала поистине детским простодушием. Дженна не задумывалась о том, какими могут стать миролюбивые домовые. За какие заслуги их прозвали окаянной силой, то есть проклятой и грязной. Ярким примером того, что могло случиться, окажись оголодавшая нечисть в людских поселениях, было столкновение солдат и шишиг на Змеиной горке.
Лес не любит огненной магии. Но после того как странник расправился с кадаверами, ему пришлось сжечь все трупы, чтобы бестии не вернулись. Ибо в сражении с лесной армией было несдобровать даже такому, как он. Домашние баганы, коловёртыши и прочие, как и их лесные собратья, были практически неуязвимы для стального оружия, а сами обладали смертельно-острыми зубами и когтями.
Пока витали было в достатке, духи и нечисть относились к простым людям как к соседям. Однако лишившись энергий земли, домовые, овинники и кикиморы переходят на мясную пищу. В таком случае они могут без сожаления разорвать ребёнка, старика и скотину, которых до того берегли и охраняли.
Впрочем, у каждого явления есть свои тёмные и светлые грани. Хранители жилищ, лесов, полей и рек были не без греха… Как и хранители миров — существа, управляющие, точно возницы, колесницами стихий. И некоторые проступки они не смогли искупить даже спустя тысячи лет.
Странник тяжело вздохнул. Услышав, что Дженна вновь застонала от боли, маг поспешил вернуться к ней. С его помощью девушка сделала несколько глотков отвара и укуталась в покрывала. Её бил озноб.
— Энергии, о которых вы говорили… — смущённо произнесла она. — Вы их видите?
— Обычными глазами энергий не увидеть, — пояснил Сайрон. — Но есть внешние признаки усиления токов, отвечающих за выделительные функции… — Заметив, что от его речей девушка пришла в ещё бо̀льшее смятение, он продолжил мягче: — Дженна, мне очень много лет. У меня были ученицы, а у них — дочери и внуки, роды которых я принимал. Я знаю, как тяжело приходится женщинам. Прошу тебя, запомни, ты не должна стыдиться меня…
Дженна задохнулась в очередном приступе боли и спрятала лицо под покрывалом.
— Обещаю, — прошептала она из укрытия. — Только Вы не уходите больше…
— Обещаю, — кивнул маг. — Спать ты, похоже, не собираешься?
— Мне слишком плохо… — призналась девушка.
— Хочешь послушать о других мирах? — предположил маг.
— Вы так и не сказали, кто Вы, — Дженна выглянула из-под одеяла. — Вы ведь не человек, да? Вы так пахнете… ну, не как человек…
— Я не человек и не зверь, не дух и не демон, — ответил Сайрон. — Но я, — он помедлил, — всё это одновременно…
Коловёртыш заснул и тихонько похрапывал. Домовой зажёг новую лучину, поправил войлочный коврик на скамье и уселся, подперев голову когтистыми лапками, готовый слушать. Сайрон начал рассказ…
Он говорил о других сферах и об Источнике, из которого появилось всё на свете. Маг называл его Единым Предвечным Источником Жизни, и объяснял, что Источник и есть тот самый Единый Создатель, которому поклоняются в Энсолорадо.
Маг называл его сердцем всех миров, а силу витали, проистекавшую из него, — кровью. Её русла он сравнивал с венами и артериями. И если по артериям бежала живая вода, то по венам струилась мёртвая.
В каждом мире и в каждом создании энергии принимали различные формы. О механической, электромагнитной, тепловой и других её видах Дженна помнила из своего мира. Сайрон не говорил о них прямо, но девушка догадалась сама.
Оказалось, что не во всех мирах и только у некоторых существ витали преломлялась в тонкую силу, которую было принято называть волшебством. У прочих природа не создала такой способности, как и чувствительности к магии.
Аналогично живому телу, чем дальше от сердца находились миры, тем тоньше в них были каналы витали. Одни миры становились столь далеки от Источника, что боги и духи, питавшиеся исключительно тонкой энергией, попросту погибали, а волшебные существа засыпали вечным сном.
В других сферах под самым сердцем Источника не могли выжить уже люди. Самые сильные из них сбрасывали свои тела, словно бабочка — куколку, и становились духами.
Сферы делились на высшие — божественные и общие — срединные. Помимо них существовали застывшие сферы — низшие, называемые демоническими пластами. Некоторые из миров тесно соприкасались и тогда порождения тьмы могли попасть в пресветлые чертоги.
В то же время все эти бесчисленные сферы, далёкие или близкие, были неразрывно связаны друг с другом единой нитью — словно ожерелье из бусин, покоящееся на непостижимых водах междумирья.
Проявленный образ нити напоминал древо. В мире Сия подобных древ было много, и одно из них — Кутупаан — Дженна видела своими глазами.
Слушая Сайрона, девушка прикрыла веки, погружаясь в дрёму. Низкий голос мага рисовал в её воображении удивительные картины. Далёкие миры представали перед Дженной словно россыпи драгоценных каменьев: огненно-алые и лиловые, ультрамариновые и бирюзовые, травянисто-зелёные и изумрудные, пурпурные и янтарные, они переливались в чернильно-чёрном ларце, как самое небывалое богатство.
Через несколько дней Дженна окончательно окрепла и смогла выйти в город.