Страница 132 из 137
14 Охота на богинку
Тах Мортилор неслышно приблизился сзади и обнял её за талию.
— Упрямица… — прошипел он.
— Совсем, как я в молодости, — лукаво улыбнулась девушка. — Любознательность, упрямство и трудолюбие — надёжная основа для начинающего мага.
— Богинка убьёт её, — мрачно заметил лекарь. — Жаль будет потерять столь красивое тело.
— «Дедушка», но ведь и это ещё ничего! — Албина сверкнула белыми зубками. — К тому же мы всегда сможем призвать Дженну… живую или мёртвую.
— У нас осталась её кровь… — ухмыльнулся Тах.
— Вот именно…
— Постой-ка! Какой я тебе дедушка?
Албина хихикнула и поцеловала мужчину в губы.
На рассвете Дженна подъехала к лугу. Здесь заканчивался её путь на восход. Дорога обрывалась, а Червянка рассеивалась на ручьи, питая покрытые тиной болотные ямы. С севера и востока из туманов выступал чахлый лесок. Невысокие тонкие стволы кривились, будто замершие в танце людские фигуры.
Не приближаясь к лешаку, Дженна обошла луг кру̀гом. Когда-то на его месте царила дубрава. Но нынче от неё остались только замшелые пни и серые коряги.
Слабый лес — слабый хозяин. Нет леса — нет и хозяина. Здесь нѐчего было охранять. Скорее всего, придаточные корни лешака усохли, и питался он лишь за счёт главного стержня. Да ещё чего-то…
Чародейка замерла, издали рассматривая одинокое дерево. Над лугом плыла тишина. Ни птиц, ни насекомых, ни прислужника, ни его таинственной хозяйки видно не было.
Небо стремительно светлело. Дневные силы разгоняли тени и туманы. С юга надвигались дождевые облака, так что следовало поторопиться.
Девушка сняла с лошади поклажу и упряжь — при плохом раскладе всё это Марте больше не понадобится. Затем Дженна переоделась в своё старое облачение сумеречной лисы: стёганая куртка с вшитыми пластинами и высоким воротником, узкие штаны и перчатки с защитными накладками. Перекинув через плечо кожаный ремень перевязи и закрепив ножны, охотница обнажила меч.
Заря отразилась в металле золотисто-алыми переливами. В её свете казалось, будто хищная морда дракона улыбается, сверкая глазами-изумрудами. Дженна сжала в ладонях чешуйчатую рукоять и прислонилась лбом к гладкой стали. Ощутив тепло, клинок ожил. Чародейка могла бы поклясться, что слышит его тихую песнь.
До сих пор ей не доводилось опробовать оружие на настоящем противнике. Меч, не окроплённый кровью, хранил запах чистоты и мелодию стихий, из которых был создан. В металле сливались гулкие голоса горных недр и вольного ветра, шелест пламени и морских волн.
В изделии соединялись два самых важных для Дженны предмета: совершенное оружие, которое преподнёс ей учитель, и чудесное украшение, подаренное ведьмаком. Два драгоценных дара от мужчин, которых она любила…
Любила и любит. Удивительно, как легко было признать это теперь, когда девушка ступила в единый круговорот жизни и смерти! Так же легко будет убивать. И погибать, если потребуется.
Охотница улыбнулась. А ведь она соскучилась по этому ощущению.
Когда Дженна приблизилась, по бурому стволу пробежала дрожь. Дерево пришло в движение. Скинув жуткую ношу, лешак протянул руки-щупальца к новой жертве.
Изогнутые сучья со свистом рассекли воздух. Дженна перекатилась в сторону и рубанула снизу. Меч не подвёл. Он взрезал древесную плоть быстро и мягко, совсем как мясо.
Лешак сердито заскрежетал, устремив к девушке одновременно несколько крупных ветвей. Она отпрыгнула назад, и удар прошёл мимо. Земля дрогнула под его тяжестью, в воздух взвился фонтан скошенной осоки и болотных брызг.
Не теряя времени, охотница широко замахнулась, прыгнула и атаковала. Одна из самых могучих рук лешака приняла клинок на себя. Не сумев перерубить толстую ветвь до конца, меч завяз в древесине. Дженна едва успела извлечь его. Чудовищное щупальце дёрнулось к ней, но под собственным весом хрустнуло и безвольно повисло, держась на коре.
Это была победа, но незначительная. В отличие от Дженны, у хозяина леса рук было великое множество. Девушка могла бы рубить их хоть несколько дней. Справиться с чудищем при помощи стали было невозможно! Разве не об этом она и сама когда-то предупреждала ведьмака?
Единственное, на что чародейка могла рассчитывать — магия огня. Но чтобы нанести главный удар, нужно было подобраться к самому стволу.
В отличие от хозяина самторийского леса, гиатайнский не использовал для нападения корни. Дженна оказалась права — боковые отростки пересохли, и лешак властвовал лишь на малом пятачке. Уйдя от него на достаточное расстояние, чародейка могла передохнуть.
Она атаковала наскоками. Но противник, будто догадавшись о намерениях охотницы, не подпускал её к себе близко. Он хлестал Дженну и швырял в неё комья грязи, кружил вокруг себя и изматывал.
Между тем солнце поднималось всё выше. Близился полдень.
— Ты что же, не знаешь, что лешего нельзя трогать? А ещё чародейка… — вдруг услышала она за спиной до боли знакомый голос.
— Ты не обманешь меня иллюзией, — откликнулась Дженна. Она рубанула по ветвям и отступила на безопасное расстояние. — Летодор погиб, защищая невинных. Он сделал выбор. А я сделала свой.
Девушка посмотрела наверх. Осеннее солнце дарило скупое тепло сквозь прозрачную сеть облаков, но небо постепенно затягивали тяжёлые тучи.
— Вся жизнь у тебя впереди, так зачем хоронить себя сейчас? — спросила Албина.
— А
Позади неё стоял лишь косматый старик в грязных лохмотьях. Но говорил не он. Его губы под редкими седыми усами не шевелились.
— Милый славный подменыш, — с нежностью произнёс женский голос. — Я чую твой человечий дух, но ты не человек. Люди тебе не братья. Так зачем же ты встала на их защиту?
— Вначале ответь ты, — холодно напомнила чародейка. — Я хочу знать,
— Люди добывают себе тепло, сжигая наших детей, — было ей ответом. — Я плачу им той же монетой. Мне холодно, и я беру для растопки человечьи жизни…
— Люди глупы и жестоки, — согласилась Дженна. — Но любая тварь имеет право убивать, чтобы насытиться самой и накормить потомство. А кого кормишь ты? Уберегла ли ты своих детей, убивая чужих? Где они? Куда пропали звери и духи этого места? — внезапная мысль вспыхнула в сознание охотницы. — Может быть, тебе холодно, потому что ты