Страница 128 из 137
— Не бойся, не обидим, — послышался в ответ женский голос. — Мы врачеватели.
— Тем более… — Чародейка разлепила глаза и перевернулась на спину, но встать даже не потрудилась — сил не было.
Всё произошедшее ночью она помнила довольно смутно. Рой насекомых накрыл её, подобно волне, лишив даже возможности вздохнуть. Девушка потеряла сознание. Теперь же, очнувшись, она обнаружила себя вполне живой. Враг пропал. Они с Дивом победили?
Дженна ощупала лицо. Похоже, отступала и болезнь. Поутру стало немного легче: новых гнойников не появилось, температура спала, а ломота и зуд поутихли.
— Я Дженна, — произнесла она, приглядываясь к незнакомцам, одетым в поношенные дорожные плащи из некрашеной шерсти.
— Я Албѝна Мортило̀р, — ответила девушка, закинув за плечо длинную светло-русую косу. — А это, — она кивнула на мрачного старца, застывшего позади неё, — Тах Мортилор.
Дженна осмотрела Албину и принюхалась. Спросонья ей показалось, что они уже где-то встречались. Заинтересовало её и то, что девушка представилась первой, нарушив обыкновенные правила приличия. Она была молодой, пожалуй, чуть старше чародейки: пухленькая и румяная, с улыбчивыми губами и мягкими руками. От девушки доносился едва уловимый аромат хлеба и козьего молока.
Второй странник, должно быть, приходился Албине дедушкой. Он во всём был её противоположностью: сухощавый, угрюмый, с вытянутым лицом, покрытым белой щетиной от шеи и почти до самых глаз. Из-под капюшона свисали космы седеющих волос и поблёскивали льдинками серые глаза.
— Что ты здесь делаешь, Дженна? — тихим скрипучим голосом задал вопрос Тах Мортилор.
— Воюю с болезнью, — вымученно улыбнулась чародейка. — А вы?
— И мы, — рассмеялась в ответ Албина.
— Это правда, мы лекари, — кивнул старик, почесав щетинистый подбородок. — А ты что же, одна здесь? Где твоя семья?
— Я странствую по миру, — ответила Дженна. — Семьи у меня нет…
— Сиротка? — с сочувствием произнесла Албина.
— Сиротка, — вздохнула девушка.
— А давно ли ты ощутила недомогание? — поинтересовался Тах Мортилор. — Даже самое малое: головокружение, слабость.
Дженна задумалась:
— Малое — шесть дней назад… Язвы появились три дня спустя. А вчера вечером я слегла с лихорадкой.
Албина распахнула глаза и удивлённо подняла брови. Её дедушка прищурился и скривил губы в слабом подобии улыбки.
— Ты что-то путаешь, девонька. Если всё так, то ты должна была уже умереть…
— Я чародейка, — гордо сообщила Дженна. Она уселась, прислонившись спиной к дереву, и расстегнула ворот курточки, демонстрируя следы болезни. — Моё тело закалено магией. А как насчёт вас? Уже несколько дней мне не встречались живые… — она поджала губы, подумав о бортнике с колодой. — Разве что почти живые…
— Почти живые? — Албина вновь вскинула брови, но на этот раз в её карих с зеленцой глазах отразился страх.
— Вчера я наткнулась на умирающего, — пояснила Дженна.
«Пчёлы… бабочки», — вспомнила она слова бортника.
Что за насекомые напали на неё ночью? Они были довольно крупными и не жужжали — только выли да плакали, точно брошенные дети! Чародейка огляделась и среди опавшей листвы обнаружила множество изломанных трупиков размером чуть больше ладони. Она подняла один из них и ахнула — «бабочка»… На тельце мотылька жёлтым по бурому был изображён жутковатый узор, напоминающий человеческий череп!
— Даже если ты и выздоравливаешь, всё же не стоит к ним прикасаться, — странным голосом посоветовала Албина. — Это моровые бражники… Мы думаем, — она посмотрела на старика, — что они и переносят хворь… Так что, если ты способна ходить, лучше нам всем поскорее уйти отсюда.
Кряхтя и охая, словно старушка, Дженна поднялась на ноги. Мышцы её и суставы застыли, как деревянные, но с горем пополам девушке удалось расходиться. Силы постепенно возвращались к ней.
— А куда подевались пчёлы? — спросила чародейка, по дороге оглядывая притихшие ульи.
— Улетели, спасаясь от болезни, — ответила Албина. — Моровые бражники нападают на них по ночам, они выпивают мёд и заражают ульи.
— Болезнь коснулась даже пчёл? — удивилась Дженна. — Но в лесу я не видела ни одного дикого зверя, изуродованного заразой.
— Эпидемия коснулась людей и всех, кто разделяет с ними труд: скотину, пчёл, даже домовую нечисть, — пояснила врачевательница. Дженне показалось, что при этих словах лицо Таха Мортилора сделалось недовольным. — Как ты себя чувствуешь? — спешно переменила тему разговора девушка.
— Страшно голодной, — заявила чародейка, вновь принюхиваясь к аромату хлеба и молока, исходившему от Албины.
В это утро, к величайшему восторгу Дженны, её накормили сдобными пирогами! От такого счастья девушка ощутила себя окончательно выздоровевшей.
Путники расположились на берегу реки, которую Тах Мортилор пренебрежительно назвал «вонючая Червянка». Тёмные воды неспешно текли на северо-восток, и блики утреннего солнца переливались на поверхности, точно в серебряном зеркале.
— Многих ли людей удаётся спасти? — поинтересовалась Дженна, за обе щеки уминая сладкую выпечку. — И почему хворь не затронула вас самих?
— Тебе известно о inoculatio[14]? — задала вопрос Албина. — Это прививка от болезни, — девушка бросила в котелок с водой ароматные травы. Пахнуло земляникой и мелиссой. — Мы вживляем стойкую к болезни витали другим людям. Но в нынешний год хворь переродилась, и прежние меры не работают…
— Вы делаете
Она и не думала, что в этом мире их уже изобрели!
— Ты знаешь, что это означает? — с небрежной ухмылкой удивился Тах Мортилор.
— Я читала, что в жарких странах Южного континента используют кровь излечившихся, как лекарство против болезней, — нехотя соврала Дженна.
Разумеется, знала она об этом по собственной шкуре: в её родном мире всем людям делали десятки прививок с самого детства.
— Что ж, это правда, — улыбнулся старик бесцветными губами. — Мы называем лекарство «алико̀рна», в честь рога единорога. Рецепт сыворотки принадлежит хранителям Севера и найден в древних рукописях Айваллина. — Он разлил закипевший отвар по кружкам. — Поначалу для её изготовления мы использовали кровь домашнего скота, который успешно переносил заразу. До поры до времени…