Страница 122 из 137
12 Вещий камень на распутье
Несколько суток страннику потребовалось для того, чтобы распутать сбившийся рисунок витали и вернуть поток в его прежнее русло. Очнулся он поутру, окутанный сиреневыми туманами, озябший и уставший физически, но насыщенный иными силами. Неописуемые ощущения, доступные лишь хранителям, наполняли его грудь радостью. И, как это было раньше, после ритуала тело его терзал особый голод.
Выбравшись из болот, маг направился в обратный путь вдоль открытой солнцу оленьей тропки. Этой осенью благородные животные раньше обычного спустились с гор в низменные районы, что предвещало долгую и холодную зиму. На многие мили разносился трубный рёв самцов, оповещавший лес о начале гона.
Когда солнце начало клониться к горизонту, странник вышел к ручью и в пении воды вдруг услышал звонкий смех.
Девица сидела на берегу и была занята тем, что с чрезмерной старательностью выполаскивала свежевыкрашенные платья. Полоскальщица погружала раскрасневшиеся, покрытые пятнами краски руки в ледяную воду и тёрла ткань о гальку. Затем она вытягивала отягощённые влагой одежды и, смеясь летящим на неё брызгам, кидала платья на спину большого, утопленного в почву валуна.
Это занятие, судя по всему, её необычайно забавляло. Лицо полоскальщицы, по-детски милое и чистое, словно бы и вовсе не знало грустного выражения, а искренний хохот звенел необычной мелодией. Маг застыл в тени, издалека любуясь этой редкой красотой.
У большинства простых людей земная и высшая души располагаются далеко друг от друга. Они глупы и жестоки, лишены интуиции и талантов, руководствуются лишь инстинктами тела, а довольствуются исключительно примитивными радостями. Но эта девушка была из иных созданий: из тех немногих, у кого ближе к их физическому телу находилась
Обычно таким людям в жизни приходится несладко. Молва клеймит их подменышами, дураками, блаженными — в лучшем случае. Хорошо, если несчастным детям удаётся найти приют при монастыре. Но чаще всего они погибают, оставленные в лесу: якобы возвращённые своим настоящим родителям — духам и нечистым.
Теоретически при достаточно развитой
Впрочем, есть множество способов насытить сферу силы: с помощью изображения или музыки, в процессе близкого контакта душ или… взаимодействия тел. Витали легко передаётся от одного существа к другому через прикосновение. Пальцы и ладони, подошвы стоп, глаза и рот — открывают пути к её каналам.
Мужчина вышел из чащи и остановился поодаль от полоскальщицы так, чтобы и она могла его увидеть. Девица подняла голову и замерла, неотрывно глядя на незнакомца. Затем, отложив своё занятие, она поднялась на ноги и по-детски открыто улыбнулась ему, словно знакомому приятелю.
Маг сделал шаг навстречу, краем глаза оценивая камень, на котором были разложены мокрые тряпки. Он ощущал его шершавую, прогретую на дневном солнце поверхность. И мягкое прикосновение женской кожи. Её живое тепло. Её нежность. Целое море нежности и тепла, по которым так изголодались его душа и тело…
От существа к существу энергия передаётся через прикосновение рук и губ, но сильнее всего — в моменты близости. Этот неравный обмен скорее всего свёл бы с ума человека, зацикленного на своей личности — на земной душе. Но избранных, подобных этой девушке, он мог исцелить или раскрыть в них необыкновенные способности.
Странник приблизился к девушке. Она подалась ближе и обвила руками его плечи. Больше мужской красоты её притягивала сила мага. Сила влекла, как и всех прочих, — как огонь манит мотыльков. Но, в отличие от мотыльков, эта девушка могла принять огонь.
— Ты очень красивая, — прошептал странник, снимая перчатки. — Ты ведь знаешь это?
Сайрон провёл рукой по её волосам, заплетённым в тугую косу. Светлые косы с некоторых пор стали ему милее прочих. И зелёные глаза. Но у этой девушки глаза оказались тёмными, а тело — несколько более плотным и округлым, нежели ему хотелось бы. Хотя, возможно, это было и к лучшему…
— Горячо, — отозвалась она на его прикосновение и рассмеялась.
Мужчина аккуратно подхватил девушку на руки и, смахнув на землю мокрые платья, усадил её на камень. Распустив тесёмки платья, он прильнул к большим мягким грудям, глубоко вдыхая аромат девичьего желания.
Солнце клонилось к горизонту, когда по лесу прокатилось звонкое отрывистое: «ку-ку, ку-ку, ку-ку». Дженна, укладывавшая вещи в седельные сумки, подняла голову и тревожно оглядела макушки деревьев.
Отчего-то она ощутила озноб и вдруг вспомнила, как кто-то из деревенских рассказывал, что слышать кукушку по осени считается дурным знаком: «кукушка кукует, горе вещует». И будто вторя её мыслям, где-то вдали послышался скорбный вой.
Тёплый вечер сменился студёной ночью. Чародейка хотела выспаться и продолжить путь с восходом солнца, но не смогла сомкнуть глаз. Ветки и сухая трава кололи бока, мягкий мох превратился в каменную крошку. Пламя в костре дрожало и норовило затухнуть, хотя погода стояла безветренная, а дрова были сухими.
Сайрон не возвращался дольше обычного, и Дженна начала беспокоиться. Она потянулась мыслью к учителю. Его образ неизменно успокаивал и согревал её, но на этот раз девушка ощутила лишь боль в груди и прилив холода.
С внезапным раздражением Дженна принялась снимать с себя синее платье. Хранившийся на нём запах мага вызывал злость. Чародейка переоделась в обновку — распашную юбку из красной шерсти и тёплую курточку с лисьим мехом — и только после этого ощутила себя лучше.
Однако сон не шёл. Чуть ли не плача от злости, Дженна заседлала Марту и, небрежным жестом затушив костёр, тронулась в путь. Что-то гнало её вон, заставляло идти, бежать… Будто движение могло разорвать некие путы, стянувшие грудь чародейки, не дающие вздохнуть.
Волчий вой вновь пронёсся над лесом, но девушка не обратила на него внимания. Выйдя на пустую дорогу, она пришпорила лошадь.
Сама тьма неслась навстречу всаднице. Дженне вдруг страшно захотелось раствориться в этом мраке, исчезнуть, сделаться ничем! Перестать быть!