Страница 118 из 137
— Да что Вы всё!.. — вспылила Дженна. — Он хороший человек, но я же не люблю его! Я не буду… делать
— Успокойся, — сухо произнёс маг. — Ты напилась мёртвой воды, а теперь тратишь остатки жизненной силы на эмоции…
— Да они просто не помещаются во мне! — воскликнула Дженна. — Неужели Вы не понимаете? Иногда так хочется Вас стукнуть, честное слово!
— Не прекратишь буянить, я сделаю то, что хочется мне, — предупредил её учитель. — Возьму тебя за ноги и окуну головой в источник Звёзд, чтобы вся дурь вместе с мёртвой водой вышла…
Представив себе эту картину, Дженна расхохоталась.
— Всё бывает во Вселенной, — вздохнул Сайрон, — в том числе и исключения… Я знаю ещё одного, как ты выразилась, «идиота», который верит в человеческую любовь… Смешно, но, как и ты, он против кратковременных связей. Так вот он считает, что есть способ проверить истинность чувства. Если расстаться на долгий срок, то настоящее будет возрастать, а ложное — гаснуть.
— Я запомню.
Дженна зажмурилась и улыбнулась своим воспоминаниям.
«Как бы мне ни хотелось окружить её любовью и заботой, этого делать нельзя…» — вспомнил Сайрон слова Дэрея Сола.
Тогда он грубо прервал жреца и только сейчас, любуясь улыбкой Дженны, понял то важное, что пытался донести его друг. Теперь, когда маг и сам ощутил нечто похожее, причинять необходимую боль стало неимоверно сложно. Но на иное Сайрон просто не имел права.
Если он не научит Дженну, не поможет ей стать сильнее, то кто-то другой обязательно использует простодушие девушки, её искренность, её потребность… любить и быть любимой.
Да, всегда будет кто-то сильнее. Всегда найдётся тот, кто убьёт! Все смертны. Но смерть тела — далеко не конец.
Разочарование — вот, что поистине страшно. Разочарование, влекущее за собой отчаянье и гибель драгоценнейших чувств: желания любить и быть любимыми, страх, даже боль. А без них как понять ту боль, которую причиняем мы сами? Бесчувствие, смерть души — вот самая страшная и безвозвратная гибель, чей безобразный лик Сайрон видел, когда стоял на самом её пороге…
— Дженна, прости меня, — вдруг произнёс мужчина.
— Что? — Дженна испуганно подняла на него свои большие зелёные глаза.
— Прости за то, что я делаю тебе больно, — повторил маг, глядя в них.
— Я знаю, что без этого не обойтись, — строго сказала она. — Мне это
— Да, — кивнул мужчина. — И всё-таки я хочу попросить у тебя прощения… Это
Дженна поколебалась, а затем обняла мага. Он ответил ей. В отличие от других, девушка не хотела его витали, но напротив, желала отдать свою. Как будто она ощущала терзания учителя и пыталась успокоить их.
— Я прощаю Вас, — она крепче прижалась к нему. — Прощаю за всю боль, которую Вы причинили и ещё причините…
— Спасибо, — сказал Сайрон, прикрыв глаза. Тепло и нежность девушки на миг заставили его забыть, отчего он так отчаянно избегает их. — Я постараюсь быть мягче, обещаю…
— Просто улыбайтесь иногда… — доверительно прошептала Дженна ему на ухо. — Этого мне вполне достаточно…
— Хорошо, — согласился маг. — Но дай мне время, я должен привыкнуть
— А я пока буду привыкать
Он бежал сквозь лес. Запахи оплетали тьму цветным кружевом. Влажная земля и мох под его лапами, прелые листья и травы — знакомые с детства прохладные оттенки окружали его. Вдруг среди них возник новый: тёплый, резкий. Он дразнил, отвлекал.
Подчиняясь инстинкту, хищник перешёл на шаг. Подкравшись, он стремительно прыгнул. Полночь прорезало короткое жалобное блеянье молоденькой оленухи. Удача благоволила охотнику. Наёмник ощутил вкус крови и меха во рту, мясо — нежное и сладкое. Волк утолил голод. Глотнув воды из ручья и освежив чутьё, он продолжил поиски.
Самка другого животного интересовала наёмника этой ночью. Уже много сновидений он рыскал по её следу — по тонкой и путанной золотистой ниточке, связанной с её волосом. Аромат цветов, не свойственных этому краю, — чужой, вызывающий злость запах — вёл зверя на юго-запад.
На некоторое время нить оборвалась у подножия Дымной горы, но затем проявилась уже восточнее. Сумеречная пробыла в горах и вернулась в низины.
На рассвете волк вновь наткнулся на рогача. На этот раз ему повстречался крупный самец. Олень зычно взревел, мотнул рогами. Испугавшись, хищник рванул наутёк. Связь с ним рассеялась.
Луко Лобо открыл глаза и, глубоко вздохнув, улыбнулся. Его сердце колотилось от возбуждения. Возвращаться в явь с каждым разом становилось всё труднее, но в череде неудач он всё яснее видел проблески успеха.
В лесу темнело раньше, чем в горах. Убывающая луна спряталась, и низкое осеннее небо расцветили бесчисленные россыпи огней. Жёлтые, синие и красные, они пели песни, от которых кружилась голова, сливались в хороводы созвездий и рассыпались небесными туманами. Дыхание Творца — так именовали звёздные скопления эльфы Юга.
Таинственный Охотник, как и прежде, подмигивал своими самыми крупными звёздами: Кайкэс, Мутэс и Сурдэс. Дракон и Феникс ещё скрывались за восточным горизонтом, зато Единорог уже гарцевал по чёрному полотну. Звезда Ру̀бро в основании его рога переливалась, точно один из алых углей в костре.
Дженна пошевелила палкой догорающие поленья и, подкинув новых дров, с головой закуталась в плащ. Ночи становились всё холоднее.
— Я читала, что каждая звезда — это целый мир или чьё-то солнце, — прошептала она, устремив взгляд к небу.
— Это правда. Но многие миры из тех, что мы видим, уже не существуют… — добавил Сайрон. — Сияние витали — всё, что от них осталось…
Он полулежал, оперившись затылком на скрещенные руки. Тёплый свет очага делал черты лица немного мягче, но даже огненная витали не могла растопить лёд в его голосе.
— Это грустно, — возмутилась Дженна.
— Это естественно, — Сайрон перевернулся набок, взглянув на девушку. — Каждое мгновение что-то исчезает, а что-то появляется… Слышишь, где-то щебечет птица?
— Угу… — Дженна села поближе, чтобы не упустить ни одного слова.