Страница 108 из 137
Ученица послушно достала нож и, сняв перчатку с левой руки, провела лезвием по ладони. Затем девушка обрезала локон и крепко сжала его в пальцах. Золото волос смешалось с кровью. Дженна положила их рядом с жемчугом.
— Согласно древней традиции, из части сплава, предназначенного для оружия, делали жертвенную монету, — сказал мастер Двейг. — Её оставляли в храме Зоара Отца огня и Верховного полководца над всеми, кто берёт в руки оружие. Монета — плата за предстоящее кровопролитие. Так было раньше. Теперь же мало кто из гиатайнцев помнит бога Войны, а храмы его затеряны в лесах либо разрушены…
— Мне жаль, что я не знала этого, — проговорила Дженна, глядя на огонь. — Сделай так, как положено по традиции, Кай Двейг. Я хочу почтить древнего бога.
— За кровопролитие всегда нужно платить… — согласился Сайрон. — Так или иначе… Так пусть это будет монета.
Кадимские горы, названные людьми в честь величайшего мастера над камнем, сказаниями и чарами в истории Гиатайна, когда-то носили иное название. Горы Юнертея̀с — на языке сидов Запада «Живые камни» — были гораздо старше само̀й Аркхской цепи, к которой примыкали. Их образовывали три гряды, стелящиеся с юга на север.
Наивысшей точкой восточной стены была относительно юная и беспокойная Дымная гора, на самом деле принадлежащая Аркху. А вот сразу за ней вырастала менее примечательная Медная гора. Её притупленная шапка терялась за молодыми вершинами, и подступ к ней преграждали глубокие расселины. Найти путь среди узких ущелий без помощи проводников не мог ни легендарный Кадим, ни странник из другого мира.
Маг долгое время блуждал в скалах, следуя за едва различимыми знаками: где-то на камне будто искорка сверкнёт, а где-то промелькнёт зелёный хвостик. Наконец перед ним раскрыла зев высокая узкая пещера. Не медля, маг вошёл под её своды. Бесчисленные змеи и ящерицы засуетились у его ног, препровождая гостя к самому чреву горы.
Маг ступал по узорчатому полу, и вокруг него поднимались настоящие каменные леса, сотканные из самоцветов. Каждый лист и травинка искрились алмазной осыпью, испускающей волшебное свечение. На сводах пещерных комнат распускались диковинные цветы из малахита, лазурита, бирюзы в прожилках золота.
Глазам странника открывались неописуемые чудеса, смотреть на которые опасались даже искуснейшие мастера древних сидов. А уж сколько человеческих душ погубили эти сокровища. Пожалуй, только Кадим Колдун и смог уйти отсюда живым. Да только под конец земных странствий он всё равно вернулся, одолеваемый смертельной тоской по той красоте, которую показала ему дева Медной горы.
Сайрон не сразу заметил её среди блеска и многоцветья. Вопреки восторженным сказам хозяйка была одета в простенький зелёный сарафан, а чёрную косу переплела синими лентами. Дева малахита сидела у единственного во всей горе источника витали — крохотного озерца наподобие круглого, полного до краёв колодца, — неотрывно взирая на чёрную гладь.
Остановившись в нескольких шагах от источника, маг опустил глаза и преклонил колени. Его взгляд скользнул по воде. На мгновение в ней отразился образ хозяйки бирюзы. Малахитница с укоризной покачала головой — странник кивнул. У всех своя правда; но не затем, чтобы спорить, он явился сюда.
Образы побежали подобно ряби: солдаты, ставшие кадаверами на Змеиной горке; юноша у реки, рассыпавшийся зелёной пылью; Дженна… И вновь Сайрон согласился. Девушка — его ученица. Только на нём лежит ответственность за её действия. Как маг он отвечает за всё, что происходит на его пути. Таков удел тех, кто наделён силой. И дева Медной горы — не исключение, однако…
Хозяйка прикрыла лицо руками, будто пряча горькие слёзы. В озере отразились горы, пологие склоны, леса и пастбища, деревни и города. В череде картинок маг разобрал послание древнего духа. И он кивнул в третий раз: да будет так.
Малахитница оторвала ладони от лица и приложила руки к груди. Но на этот раз Сайрон отрицательно покачал головой. На кое-какие его вопросы уже ответила хозяйка Бирюзы. Он не забыл. Он ничего не забывает.
Мужчина потянулся мыслью к ученице. Как она там одна? Хватит ли у Кая Двейга ума и воли, чтобы не поддаться на её очарование, возрастающее после упражнений в магии? Хозяйка горы ухмыльнулась и показала магу новый образ: юная чародейка тренировалась во владении огненной витали. Алые искры роились вокруг её тела и вспархивали под своды пещеры подобно волшебным светлячкам. Девушка была прекрасна…
Картинки менялись: Кадимские горы, рудники, реки красной, будто кровь, воды, Изумрудные холмы, леса… Время шло, а собеседники так и не проронили ни слова. Затем дева встала с места и, пройдя мимо мужчины, бесшумно растаяла среди каменных деревьев.
Лишь ощутив, что она ушла, Сайрон вздохнул свободно. Древние духи не так просты, как их молодые сородичи. Общаться с ними следует осторожно. Одно неловкое касание, один взгляд — и твоя душа навеки останется в подземных чертогах.
Мужчина приблизился к тому месту, где сидела его молчаливая хозяйка. На берегу озера Дева Медной горы оставила дар, предназначенный для той, которая хранила сердце странника.
Звери ходят по земле, птицы летают по воздуху, рыбы плавают в море, но кто обитает в пламени? Как приятно дотронуться до прогретого солнцем камня, вдохнуть свежий ветер и окунуться в прохладную реку, но можно ли ступить на раскалённые угли? И способно ли то, что по природе своей является пищей для огня, стать ему равным товарищем?
Даже горная твердь была не в силах вынести прикосновения пламени. И глубокая узкая пещера, образованная движением лавового потока, была тому немым свидетелем. Многие столетия назад жар оплавил её свод, оставив глубокие борозды, поросшие щетиной сосулек, и разукрасил стены пористыми узорами застывшей стихии. Словно архитектор царской сокровищницы, подземное пламя выжгло опасные ловушки: бездонные шахты и узкие лабиринты катакомб.
С каждым новым днём, проведённым в горах, Дженна забиралась в эту пещеру всё дальше. Она вдыхала её запахи и прислушивалась к звукам. Она тщательно изучила следы, оставленные огненным течением, — следы внешние и невидимые.
Если Айваллин хранил отпечаток ужаса и страдания, то здесь, глубоко под землёй, юная чародейка ощущала нечто иное. Сиды подверглись влиянию сил противоестественных, но извержение вулкана, хотя и несло разрушительные последствия, было необходимым. Оно ранило земную твердь — и в тоже время даровало ей облегчение. Дженна уже ощущала нечто похожее — внутри себя…