Страница 3 из 17
Котёнок посмотрел на Стёпу круглыми, прозрачно-зелёными глазами.
— Ты что? — спросил папа. — Чего остановилась?
Котёнок смотрел на Стёпу. Стёпа смотрела на котёнка. А папа смотрел на них обоих.
— Он, наверно, бездомный… — тихонько сказала Стёпа.
— Но подбирать его ты не будешь! — строго сказал папа. — Я не позволю! Уже и так житья нет от этих проходимцев!
— Он маленький, — грустно сказала Стёпа. — Его, кажется, выбросили…
— Идём! — Папа взял Стёпу за руку и потащил за собой.
Стёпа оглянулась.
Котёнок глядел ей вслед. Грязная мордочка выражала недоумение.
— Что ты ведёшь меня? — сердито сказала Стёпа. — Я не маленькая!
— Ты ничуть не лучше маленькой! — Не выпуская Стёпиной руки из своей, папа быстро шагал.
— Мне даже прискакивать приходится! — возмутилась Стёпа. — Иди, пожалуйста, один, если так торопишься! Я тебя догоню. У меня в туфлю камешек попал. Зайду в подъезд и выну. Что же, мне посреди улицы разуваться?
Папа подозрительно покосился на дочку.
— Только живо, слышишь? Я и в самом деле очень тороплюсь, ко мне могут прийти.
Через несколько минут Стёпа догнала папу. И даже перегнала.
Семенила торопливо, двумя руками придерживая на животе плащ.
В лифте она встала к отцу спиной.
И когда подошли к двери, становилась к нему то спиной, то боком.
— Ты что это вертишься? Постой, а это что за висюлька торчит у тебя из-под плаща? — Голос у папы стал грозным. — Стёпка, я тебя спрашиваю!
Папа пошевелил пальцем так предательски высунувшийся серый хвостик.
Стёпа подняла на папу виноватые глаза:
— Но ведь мог опять пойти дождь… Он бы совсем промок!
Папа махнул рукой и впереди себя пропустил Стёпу в квартиру.
ПОРА ОТДАТЬ ЧЁРТИКА
— Радуйся, Машенька! — провозгласил папа. — Новый проходимец налицо!
Мама неторопливо вышла в переднюю. Статная, стройная, в пёстром халате, с распущенными длинными волосами: сушила их после мытья.
— Мама, ты похожа на царевну из сказки! — сказала Стёпа.
— Не подлизывайся, пожалуйста! — сердито сказал папа. — Мы не можем сейчас любоваться даже очень красивыми царевнами. К нам, видите ли, пожаловал новый жилец! Безобразие такое, что и не придумаешь! Маша, у нас… есть молоко?
— В холодильнике должно быть, — невозмутимо ответила мама.
— Папочка, ты только погрей, пожалуйста! — попросила Стёпа.
Котёнок расхаживал по передней, мягко перебирая лапками. Внезапно подпрыгнул, изогнулся и поймал свой хвост.
Стёпа залилась радостным смехом:
— Папа, папа, он улыбается!
— Зато я не улыбаюсь! — крикнул из кухни отец. — Не разговаривай со мной, мучительница! Где плошка для молока, изверги?
Подхватывая на руки котёнка, Стёпа приговаривала:
— Сейчас ты покушаешь. Потом я тебя выкупаю, просушу и познакомлю с Чёртиком.
— Да, кстати, — сказала мама, — Чёртик напачкал в коридоре, так что убери немедленно. — Встряхнув распущенными волосами, она ушла.
С котёнком на руках Стёпа вошла в кухню:
— Ты не перегрел молоко? Пока Прошка не вымыт, пусть побудет здесь.
— Прошка? Почему — Прошка?
— Это уменьшительное от проходимец, — лукаво сказала Стёпа. — Подожди его кормить, я только уберу и погляжу, что сейчас делает Чёртик.
Она убежала, а через минуту раздался её испуганный вскрик.
Папа перестал гладить Прошку и пошёл в Стёпину комнату.
— Что ещё стряслось?
— Папа, я вхожу, а Чёртик сидит у клетки и смотрит на Чика и Пика! Да так смотрит… по-тигриному.
Чёрный котёнок, задрав хвост, важно расхаживал между столом и диваном и громко мурлыкал.
— Видишь, папа, он хитрит? Сейчас даже на окно не глядит, не то что на клетку. А я вошла, он возле самой клетки сидел.
В клетке, стоявшей на подоконнике, прыгали и щебетали две птицы.
Если и напугались Чик и Пик тигриного взгляда Чёртика, то теперь испуг явно прошёл.
— Пора Чёртика отдавать, — грустно сказала Стёпа. — Но… кому?
— Несчастная! — пробормотал папа, взглянув на озабоченное лицо дочки. — Ладно, поспрошаю у себя в конструкторском бюро. Может, кто нуждается в избалованном донельзя коте.
Стёпа бросилась папе на шею:
— Лучше тебя нет на свете!
— Синьора, вы, кажется, забыли, что я на вас сержусь? — сказал папа. — И если Чёртик или Прошка этот попадутся мне под ноги, поколочу я тебя!
Вот так у них всегда.
Папа сердится, ругает её, но без конца помогает возиться с её питомцами.
Мама же никогда не бранит Стёпу, только плечами иногда пожмёт недовольно, но не прикоснётся ни к котятам, ни к птичьей клетке.
ИГОРЮ ПОПАДАЕТ
В субботу Игорю повезло: отец не потребовал у него дневник на подпись.
Они с мамой с самого утра уехали в пригород к тёте, маминой сестре, вернулись только вечером в воскресенье, усталые.
Лёшка радовался за брата.
Пока папа доберётся до дневника, Игорь успеет исправить свою двоечку.
Однако и эта удача не улучшила настроение старшего брата.
Игорь ходил мрачный, как туча, и опять говорил, что всё ему надоело, все люди ограниченные, говорят каждый день то же самое, будто им по учебнику задали «от сих до сих».
В понедельник дед послал Лёшку в магазин за макаронами и за солью. Мясо и всякие другие продукты мама большею частью покупала сама и обед, конечно, готовила сама по вечерам. А соль и спички всегда почему-то забывали купить.
С огромным кульком в руках Лёшка пробега́л по доске, переброшенной через канаву-траншею.
Длинными жёлтыми палочками во все стороны торчали из кулька макароны. И чуть весь этот макаронный частокол не погиб.
Внезапно из траншеи выскочили двое мальчишек. Маленькие, должно быть ещё первоклассники.
Они вылетели прямо у Лёшки из-под ног с отчаянным воплем:
— Сдавайся! Сдавайся! Я победил!
От неожиданности Лёшка еле удержался на доске и чуть не вывалил все макароны в канаву.
— Эй, вы! Поосторожнее! — крикнул он. — Чего на человека налетаете?
Мальчишки даже не посмотрели на Лёшку. Оказывается, за его спиной крался по доске третий шкет, такой же замурзанный и воинственный. Все трое размахивали деревянными шпагами.
У двоих на шеях болталось по ключу на длинном шнурке.
Лёшка постоял, глядя, как улепётывает третий мальчонка от первых двух, и направился к своему подъезду.
Возле дома восседали на скамейках старухи, дышали воздухом.
Погода была прекрасная, солнечная, деревья стояли золотые.
При виде старух Лёшка подумал: «Вот почему называется бабье лето, как говорит дед. Чтобы вот такие бабушки напоследок перед зимой погрелись на солнышке».
Когда Лёшка проходил мимо, одна из бабушек тягуче проговорила:
— Прежде у детей на шеях кресты висели, а теперь ключи… — И по тону не понятно было, осуждает она это обстоятельство или, наоборот, одобряет.
«Ограниченную мысль высказала эта бабуся или нет? — подумал Лёшка. — Наверно, всё-таки ограниченную. Ну, висит ключ от входных дверей на шее, и что такого? Привязан на шнурок, чтобы не потерялся».
Беря из Лёшкиных рук пакет с макаронами, дед спросил:
— А соль где? И авоська? Не потерял?
Лёшка стукнул себя кулаком по лбу. Авоська-то у него в кармане, а вот соль совсем из головы выскочила.
А Игорь ещё говорит, что ничего необыкновенного нет. С солью, например, просто что-то необыкновенное: нарочно за ней идут и то забывают купить.
— Снова, что ли, бежать, а, деда? Больно уж неохота…