Антимаг

— Обещаю сказать ему ваше пожелание.

— Конечно, я более чем уверен, что князь Мамонов обязательно появится в столице, — уже стоя возле распахнутых дверей, добавил полковник. — А если таковое произойдет, передайте ему мое желание встретиться и поговорить об очень важном деле. Лично со мной, с глазу на глаз.

— Обязательно передам, Артем Сергеевич. Всего доброго, Януш Сигизмундович. Передавайте привет жене и дочери. Ваша Илана — чудесная девочка. Мне кажется, она увлечена Андреем.

— До свидания, Аксинья Федоровна, — энергично кивнул Рудаков, сердце слегка екнуло. Подобными словами в пустоту или ради приличия не кидаются. — Всего доброго и постарайтесь сохранять спокойствие. Мы с Артемом Сергеевичем уверены в скором и благополучном возвращении вашего сына.

Княгиня поплотнее укуталась платком и смотрела вслед офицерам до тех пор, пока они не вышли за ворота и сели в черный «Хорс». Опять задождило. Мелкие капли с приятным шорохом рассыпались на крыше дома и веселыми ручейками полились по трубам на землю.

Она вернулась в дом, прислушалась к приглушенным звукам на кухне. Отец с братьями опять заняты своими контрактами, вернутся к вечеру. Но смогут ли они помочь в поисках Андрюши? Да и где искать? Напроситься на прием к императрице? Только вряд ли сейчас от всех ее резких и необдуманных движений будет толк. Единственное, что сейчас можно сделать — позвонить мужу.

Да, она снова осталась в Москве, но на этот раз расставание вышло куда приятнее и многообещающе. Жора сумел разжечь в ней костер из угольев, подернутых сизой пленкой, но не смог убедить вернуться в Ленск. Без Андрея там ей делать нечего. Скрепя сердце, муж согласился, и уезжая, обещал вернуться через пару месяцев. Кто же знал, что все так повернется!

Известие об экспертизе, на которой настоял сын, удивило ее больше, чем само подтверждение о родстве. Каким образом ему удалось уговорить императора? В чем причина? Неужели Мстиславские отдали долг за спасение Андреем важных гостей? Вот это более вероятный ответ.

Она плотно закрыла дверь спальни, села на кровать и набрала номер Георгия. Князь откликнулся мгновенно.

— Ася? — голос у него был скорее удивленный, чем встревоженный. Значит, еще не дошли до него слухи из Москвы, пусть и оставил здесь свою агентуру. Ловко Мстиславские отсекают информацию! — Ты передумала о своем решении или просто соскучилась?

Ага, игривость пошла…

— Жора, извини, что беспокою. Ты уже, наверное, отдыхаешь.

— К чему кругами ходить, милая? Знаешь же, что я раньше одиннадцати вечера от стола не отхожу. Работы хватает.

— Тогда тебе придется бросать все и ехать обратно. Андрей пропал.

Возникла долгая томительная пауза. Аксинья слышала дыхание мужа, явно что-то обдумывающего. Наконец, он деловито спросил:

— Когда это произошло?

— Вчера вечером. Я только сейчас узнала. Приезжали кураторы Андрея, выясняли, не ты ли увез сына с собой.

— Какая чушь! — фыркнул Мамонов. — Я разве похож на татя таежного, чтобы тайком мальчишку похищать?

— Но ты точно не причастен к этому или твои люди?

— Ася! Давай ближе к делу, что тебе известно! — сдержанно попросил князь. — Мы время теряем.

— Мне тоже ничего особо важного не сказали. Сын исчез вместе со своим сопровождающим вчера по дороге домой. На звонки оба не отвечают, аурные следы потеряны, как я поняла.

— Булгаковы…Черт бы побрал эту семейку, — злость все-таки прорвалась в голосе Георгия. — Забрали мальчишку из приюта по каким-то своим мотивам, а сами не могут обеспечить его достойную защиту. Уже второй раз прос… извини, милая. Едва не ляпнул гадость.

— Ты приедешь?

— А как же иначе? — вздохнул Мамонов. — Утром вылетаю со своими волкодавами. Возьму Трофима и Омрына.

Трофима Куроедова Аксинья знала. Он числился главным клановым магом. А вот имя второго женщина слышала впервые.

— Омрын — это кто?

— Шаман местный и следопыт по совместительству, — усмехнулся Георгий. — Постучит в бубен, обкурится мухоморами, глядишь — найдет Андрея.

Княгиня побледнела. Все прошлые беды были связаны с местной волшбой, с непонятными и опасными обрядами, едва не погубившими ее сына.

— Может, без него обойдемся? — попыталась она слабо сопротивляться. — Здесь большой город, ему будет некомфортно.

— Да ты его увидишь, сразу изменишь свое представление о нынешних шаманах! — хохотнул князь и резко изменил тональность. — Ася, сама ничего не предпринимай! Я завтра вечером лично приеду в имение Гусаровых, там все и обговорим. И еще, пока из головы не вылетело: приготовь какую-нибудь Андрейкину вещь. Одежку там, зубную щетку, расческу или предмет какой важный.

— Где же я ее возьму? — удивилась Аксинья. — Да и не пустят меня Булгаковы в свой дом.

— Ты же умная, придумаешь что-нибудь, — уверенно ответил Мамонов. — Ну все, радость моя, завтра увидимся…

Она вяло попрощалась с мужем, подошла к окну и стала разглядывать серую хмарь неба, неопрятную вату облаков, ползущих над крышами многоэтажек; они отсюда хорошо проглядывались даже сквозь густую листву деревьев. Княгиня задумалась, как ей обзавестись личной вещью сына. В самом деле, нет ничего глупее заявиться к Булгаковым и попросить носовой платок или футболку Андрея. Покрутят пальцев возле виска в лучшем случае… А впрочем, плевать на все! Для спасения собственного ребенка пойдешь на любые меры, даже шамана можно вытерпеть.

— Здравствуйте, Иван Олегович! — сказала она в телефонную трубку, затаив дыхание. — Мы не могли бы встретиться сегодня? Я не отниму у вас много времени, хватит и десяти минут… Большое спасибо. Но у меня просьба. Пусть она вам покажется смешной и нелепой… Возьмите с собой что-нибудь из одежды Викентия. Ну вот, вы смеетесь! Подойдет футболка, но только грязная! Нет, не надо выстиранную и выглаженную! Только грязную!

— Подъезжайте в шесть вечера к тому ресторанчику, где я вы впервые встретились с Викентием, — донесся из аппарата добродушный голос, в котором не было и малой толики удивления. — Который на Пресне. Помните?

— Да, отлично помню.

— Тогда до встречи.

Аксинья усмехнулась про себя: она знала, на что способны шаманы или предметы, которые ими оказались зачарованы. Чужая магия не признает искусство волшебства, изучаемого по книгам и трактатам. Это нечто другое, идущее из таких глубин вселенной, что вызывает оторопь и благоговейный ужас. Поэтому на месте Ивана Булгакова княгиня Мамонова так бы не смеялась.